Близкие люди

От всей этой чертовщины, а также от продолжающихся майских морозов и вчерашнего никому не нужного поцелуя с Ингеборгой голова у Степана не просто болела, а как будто разваливалась на куски.

Кто был в котловане вместе с Сашей Волошиной в ту ночь, когда убили Муркина? И был ли кто-нибудь? Чью машину она видела уезжающей из Сафонова, и видела ли? Что еще мог предпринять решительный Чернов, кроме нелепой кражи тетради из Степанова сейфа? Кого имел в виду Петрович, когда говорил «тоже»?

«Муркин с ней тоже общие дела имел…»

За толстой ореховой дверью кабинета послышались громкие голоса, приблизились, зазвучали под самой дверью, а потом она распахнулась, и в кабинет влетел Чернов, очень сердитый и очень похожий на агента Малдера из сериала «Секретные материалы».

— …сто раз предупреждал, что я разговаривать не буду! Если вам так хочется, можете разговаривать с ней сами, а я не буду, вам ясно?!"

"Он швырнул в сторону своего стола объемистый фирменный рюкзак и, дернув дверь, прикрыл ее перед самым носом секретарши.

— Идиотка проклятая, — пробормотал он, трясясь от негодования, — сто раз сказал, с женой разговаривать не буду. Нет, все равно она лезет: «Может быть, соединить, Вадим Алексеевич?» — проблеял он дурацким голосом, думая, что представляет секретаршу. — Сама бы и говорила, если ей невтерпеж соединяться!..

— Ты чего, всерьез разводиться надумал, Черный? — спросил Степан с веселым интересом. — После стольких-то лет?

Чернов посмотрел на него, ничего не сказал, налил себе кофе в Степанову кружку и жадно выпил.

— Сашка здесь, что ли? Я смотрю, ты кофеек попиваешь!

— Здесь. Я вчера из ремонта автоответчик получил, — начал Степан без предисловий, — его Иван несколько дней назад об пол грохнул.

— Ну?

— Ну а там сообщение от Петровича. Хочешь послушать? Я кассету с собой принес.

Чернов замер, так и не дожевав кусок пирога, который только что засунул в рот.

— Дал бы проглотить сначала, — пробормотал он невнятно, — какое такое сообщение?

— Такое.

Чернов кивнул, и они вдвоем прослушали сообщение, которое Степан за ночь выучил наизусть, как хороший студент шпаргалку.

— Ну и что? — спросил Чернов, когда сообщение кончилось. — Ну и о чем тут речь? О том, что он тоже был в курсе Сашкиных дел?

— Прости, Черный, — сказал Степан не слишком искренне, — я не подумал, что ты все это воспримешь как личное оскорбление.

— Да ни при чем здесь оскорбление! — возразил Чернов с досадой.