Близкие люди

День морковный, день апельсиновый, и никому не будет обидно. Апельсиновый сок тоже очень полезен.

Уже не в первый раз Степана приводило в восторг, как моментально она ухитрялась разрешить все их глубочайшие внутренние противоречия.

Иван, обрадованный перспективой замены морковного сока на апельсиновый, плюхнулся на стул, зажал нос и залпом выпил положенную утреннюю кружку.

— Сейчас мы поедем на Арбат, — объявила Ингеборга, — ты должен как следует поесть, потому что вернемся мы не скоро.

— Пап, ты с нами?

— Я поеду на работу.

— Ладно, пап. Тогда мы купим какую-нибудь игру и вечером поставим, ладно? Ладно, Инга Арнольдовна?

Степан вытащил из цветной коробочки еще один пакетик чаю, сунул в свою кружку и налил воды, задумчиво глядя, как над кружкой поднимается тонкий ароматный пар.

Странное дело.

Его почти не занимали мысли о том, что происходит у него на стройке и в жизни вообще. Все место в голове занимала Ингеборга и все новое, славное, настоящее, что было связано с ней.

Нынешним утром его это не интересовало. Он только напряженно и внимательно подсчитывал, сколько ему понадобится времени, чтобы разобраться с Леночкой, а потом доехать до Сафонова, и в котором часу он уже сможет быть дома. С Иваном и Ингеборгой.

А вообще говоря, ему бы надо позвонить. Конечно, еще рано, особенно учитывая, что сегодня суббота, но позвонить ему все-таки надо. Всякое может быть, вдруг ответ для него готов.

Вспомнив о звонке, он уже не мог думать ни о чем другом и едва дождался, пока Ингеборга и Иван соберутся на улицу Иван одевался, как всегда, очень долго, три раза перешнуровывал ботинки, потому что что-то все время ему мешало, потом препирался насчет шапки — какие шапки в мае! Ну и что же, что снег! — потом искал свой носовой платок и, не найдя, просил свежий, потом он забыл рюкзак и возвращался за ним с лестницы, потом приключилось что-то еще, и Степан уже начал орать, а Ингеборга наконец выставила его сына из квартиры.

Как только за ними закрылась дверь, Степан позвонил, но, как и следовало ожидать, никого не застал. Он задумчиво сунул трубку в гнездо и почесал в затылке, надеясь, что прямой массаж головного мозга поможет ему соображать быстрее.