Близкие люди

Неизвестно почему — может, из-за экзотического имени, а может, потому, что он был страшно зол на нее, — он ожидал увидеть высоченную костлявую стерву средних лет с жалким пучком желтых волос и лошадиными зубами.

Она была не слишком высока и как-то подозрительно молода. У нее были блестящие и прямые каштановые волосы, завивавшиеся к подбородку, ровные длинные брови, светлая кожа и яркие глаза. Держалась она очень строго, но как-то так, что Степану моментально расхотелось с ней скандалить.

— Пойдемте, Павел Андреевич, — сказала она.

— Долгий? — пробормотал Степан, глядя ей в затылок. Она шла впереди, длинная юбка развевалась, приоткрывала изящные щиколотки.

— Сюда, пожалуйста. — Она пропустила его вперед в какую-то небольшую уютную комнату с креслами, диванами, пальмами и аквариумом. Степан протиснулся в дверь, чуть не задев вполне достойную грудь Инги Арнольдовны, туго обхваченную дорогой водолазкой. Забавляясь, он как бы даже немного замешкался в дверях, чувствуя эту грудь в двух сантиметрах от своей рубахи.

Интересно, если ущипнуть ее за зад, что она будет делать?

Подпрыгнет, завопит, позовет охрану, вызовет милицию?

— Хотите чаю или кофе? — как ни в чем не бывало спросила учительница его сына, которую он только что так… осязаемо мечтал ущипнуть за зад.

— Нет, — отказался он. Ему было смешно и немножко неловко. — Спасибо. Если вы не против, я хотел бы выслушать ваши претензии. У меня времени совсем нет.

Она взглянула на него своими яркими глазами, задержала взгляд и отвернулась.

— Иван очень славный мальчик, — начала она, и Степан посмотрел на ее губы. У нее был выразительный маленький рот, который произносил слова правильно и приятно. Так умеют говорить только прибалты. — Он немного не уверен в себе, но вы, наверное, это и сами знаете…

— Да как вам сказать… — пробормотал Степан. — Я передумал. Налейте мне кофе. — И добавил, решив быть вежливым: — Пожалуйста.

Она налила ему кофе.

— Сахар?

— Нет, — сказал Степан, — не нужно. Так почему вы хотите отчислить моего славного, неуверенного в себе мальчика?

Она прошлась по комнате и села в некотором отдалении от него. Взору Степана снова открылись щиколотки, которые он моментально стал добросовестно рассматривать.

— Павел Андреевич, — сказала она негромко, — конечно, я не собираюсь его отчислять. Я сказала это просто так, чтобы… заманить вас в школу.