Близкие люди

— Почему это?

— А потому что видишь, какие суммы тут указаны? А мы у него не то что денег, мы у него даже сберкнижки не нашли!

— Может, искали плохо? — предположил Степан и с тоской оглядел стены, как бы приготовляясь разобрать их по досочке. — Или убийца забрал?

— Типун тебе на язык, — рассердился Белов. — Какой еще убийца?

— Страшный, — ответил Степан коротко, — страшный и ужасный, как вся моя жизнь. Пошли, Эдик! Завтра придется все поиски сначала начать.

— Это еще зачем? — спросил Белов недовольно.

— Затем, что мы действительно не нашли ни сберкнижек, ни тайников, а деньги, судя по этой тетрадочке, к нему откуда-то поступали.

— Или от него куда-то поступали!

— Эдик, от него, если только мы оба имеем в виду одного и того же разнорабочего Муркина, никакие деньги никуда поступать не могли. Разве не ты в нашей конторе подписываешь ведомости на зарплату?!

— Ну и что? — спросил Белов запальчиво. — И из этого ты делаешь вывод, что его прикончили?

— Да, — сказал Степан неприятным голосом, — точно.

"Он повернул выключатель и вслед за Беловым шагнул из затхлого мрака вагончика прямо в теплые сиреневые апрельские сумерки, пахнущие клейкими листочками, свежей землей, молодым ветром.

Почему-то он заметил это только сейчас, как раз когда никаких посторонних красот замечать не стоило, а стоило напряженно размышлять над событиями, происходящими у него под носом. Ведь явно что-то происходило.

Или не явно?

Или не происходило?

Повинуясь чему-то странному, что вдруг пришло ему в голову, то ли где-то увиденному, то ли когда-то вычитанному, Степан сунул руку в темнеющую дверную щель, нащупал хлипкий дээспэшный стульчик, притулившийся справа от входа в вагончик, и наугад подтащил его к двери.

— Что ты там возишься, Степ? — спросил Белов, уткнувшись в Володькину тетрадку. — Ключ потерял?

— Палец прищемил, — ответил Степан и запер дверь.

Ловушка была так себе, не очень. Прямо скажем, и не ловушка вовсе, но ничего лучшего с ходу не придумалось.

Если кто-то полезет среди ночи в вагончик — непременно уронит стул, наделает шума, залает Веста, кто-нибудь прибежит, и взломщика застукают.

Если этот кто-то будет осторожен и умен, ничего не произойдет.

Отлично, ничего не скажешь. Главное, умно.

Чернов, конечно, никуда не уехал. Сидел в вагончике, задрав ноги на стол, и читал какую-то засаленную книженцию без обложки. Вид у него был мрачный.

— Ну что? — спросил он, пристраивая книженцию на живот.