Но ещё приятней эту прогулку делала компания.
За те пару недель, что они прожили под одной крышей, Петя и Игорь, конечно, немного узнали друг друга. Но всё же не до конца. Например, о музыкальных предпочтениях имели весьма поверхностное знание. А музыка, как известно, лучше всего может охарактеризовать человека.
– Тебе что нравится? – спросил Гошик.
Они присели на скамейку в очередном, встреченном на пути сквере, и развернули только купленное мороженое. Классическое шоколадное эскимо. Господи, сколько же лет Петя его не ел?
Обдумывая ответ, он с удовольствием откусил кусок и едва не застонал от блаженства.
Невероятно вкусно.
– Джазик какой-нибудь, наверное? – фыркнул Гошка, сделав предположение.
– Роме только такого не говори, – хмыкнул Петров. – За джазик и двор, как говорится.
– Ну а что тогда? – не унимался Игорь, он своё эскимо почему-то не кусал, а весьма развратно облизывал. И от этого в организме у Пети происходили определённые реакции.
Но непохоже было, что Литвин его дразнил. Всё у него выходило само собой.
– Рок, – усмехнулся Пётр. – Не поверишь, но старый волосатый рок.
– У тебя дома пластинки с какой-то скучно классикой, – не поверил Гошка. – Пиздишь.
– Это всё имидж, – неожиданно для себя самого признался Петя. – И музыка эта, и мебель старинная.
– Дурацкая мебель, – поддержал его Игорь. – Диван капец неудобный. Хотя кресло ничего такое.
– Это то, которое Селёдка подрала? – сощурившись на солнце, уточнил Петя.
Гошка тут же покраснел.
– Ты заметил.
– Ага, – веселясь, ответил Пётр.
– Не переживай, – утешил он. – Всего лишь кресло за пару тысяч долларов.
– У Селёдки губа не дура, – фыркнул Гошик, понимая, что ругать, видимо, не будут.
Петя в принципе не держался за вещи. И уж точно ему не жалко было чего-то для Игоря. И раньше не было жалко, а уж теперь…
Странно, но он только сейчас вспомнил или скорее осознал, что между ними многое поменялось. Сам-то Гошка точно уже реагировал по-другому. Взять к примеру его псих в ресторане. А вот для Пети будто ничего не изменилось.
Просто Гошка ему как нравился, так нравился и сейчас. Разве что теперь можно было сделать так.
Петров протянул руку и стёр подушечкой большого пальца шоколад с нижней губы Гоши. А потом облизал его, глядя парню в глаза. Зрачки у того расширились, а щёки вновь покрылись румянцем.
Такой забавный.
Мог ругаться как сапожник. Мог с битой наперевес кинуться в драку. А мог смущаться вот так, от топорного флирта.
Невероятный.
Как же сильно Петя в него влип.
