"
"– Ну ты, серьёзный такой, крутой, тебя, как лоха, разводить не будут, – Гоша поднял свои голубые глазюки и уставился прямо Петрову в лицо.
Вот, значит, каким его видел Гошик? От этих простых, искренних слов, сказанных с ноткой восхищения, у Петрова защемило сердце. Хотелось стать не только крутым, но ещё и самым лучшим.
Кривая улыбка помимо воли исказила его губы. Игорь, казалось, дышать перестал. Так и смотрел в упор. Ещё и губёхи свои приоткрыл. Нет, серьёзно, он не понимает, да?
Собрав всю свою волю в кулак, Петя заставил себя повернуть голову с телефону.
– Давай, показывай, что там выбрал, – ровным тоном ответил он. А у самого сердце как-то по-мальчишески бухало в груди.
***
Ночью Пётр снова проснулся от эротического кошмара.
Эротического, потому что кончил. А кошмара, потому что в его сне, Игорь после того, как они оба кончили, заявил, что он «не по мальчикам».
Такое себе обломинго в конце.
Ругая себя последними словами за несдержанность организма, Петя решил принять душ. Похер, что на часах было только три утра.
Отмокая под тугими прохладными струями воды, он размышлял о том, что переезд Гоши ему на руку. Потому что он уже дошёл до ручки. Честное слово. Но с другой стороны, Петя понимал, что за эти пару недель успел привязаться и к самому Гошику, и к его нелепой кошке.
Которая, к слову, проснулась вместе с ним и, пошатываясь, сонная поплелась дежурить у ванной. Наверняка ещё сидела под дверью, клевала носом.
Наскоро вытеревшись и обернув бёдра полотенцем, Пётр вышел в коридор.
Селёдка предсказуемо сидела там, щурясь одним глазом.
– Привет, девчонка, – шёпотом позвал её Петров и присел на корточки, чтобы потрепать серую в полоску шёрстку. – Хорошо тебе тут живётся, а? Можешь своему хозяину постель греть, зараза ты блохастая…
– Ой, – испуганный возглас с другого конца коридора заставил Петра вздрогнуть.
Он поднял голову и сглотнул. В кухонном дверном проёме застыла тонкая фигурка. Лунный свет из окон хорошо подсвечивал Игоря. Тот переминался с ноги на ногу.
Стоял там практически голый, в одних только белых плавках.
И эти плавочки, блядски-невинные, едва не довели Петра до точки. Он медленно поднялся, надеясь, что полотенце всё же эффектно не упадёт к его ногам.
– Что не спится?
– Водички встал попить, – пискнул Гошик. – Сельд, сюда иди. Спать пошли. Кыс-кыс.
Но пушистая зараза всё ещё тёрлась о ноги Петрова.
– Изменница, – фыркнул Литвин. – Ну, я пойду?
Он словно спрашивал разрешения.
