Близнецы от врага. Чужая тайна.

Под дверью поджидать буду, если придется. Или внутрь ворвусь. Я сейчас в таком состоянии, что чихать готов на правила приличия.

Схвачу Дану – и домой! Поговорим, наконец-то, пока мальчики у няни. Пора все решить. И, черт возьми, признаться птичке, как я облажался с ее близняшкой пять лет назад.

У нас столько внешних врагов, что не хватало еще друг с другом воевать. Объединяться надо!

Почти дохожу до уборной, но слуха вдруг касаются знакомые женские голоса. Слов не различить – далековато. Да и акустика в холле своеобразная.

Приближаюсь к колоннам – и на меня вылетает моя птичка. Едва успеваю поймать ее, бережно удерживая в руках. Смотрю поверх белокурой головки, замечаю чуть ли не забившуюся в угол маму. Она словно со стеной слиться желает. Не нравится мне все это.

- О чем речь? – хмуро интересуюсь.

Мама теряется, ляпает какую-то ерунду. Так что мне остается надеяться лишь на честный ответ Даны.

- Молодость вспоминаем, - с непривычным ехидством выдает птичка. – Как раз остановились на том моменте, когда твоя мама мне конверт передала.

Мозг принимает информацию, записывает в память, чтобы потом воспроизводить снова и снова. И отвергать. Ведь все, что говорит Дана, - не обо мне! Какая-то извращенная подстава! Ощущение, будто и у меня потерянный брат-близнец объявился.

Но реальность гораздо паскуднее.

- Она лжет, Алекс! – испуганно вскрикивает мама.

Однако из них двоих лжет не Дана. Уверен в этом.

Птичка воспринимает меня как врага. Подонка, который бросил ее беременной, на аборт отправил. И вид у нее такой, будто вот-вот нападет и растерзает меня. А потом порыдает над моей могилой.

От одного ее пронзительного взгляда  больно.

Мля, лучше бы лгала.

- Мы с тобой переписывались. Ты просил не звонить, потому что занят, и… - всхлипывает Дана. – Вызвал в дом своих родителей. Чтобы обсудить мою беременность.

Какого хрена происходит?

Кажется, произношу это вслух. Потому что вздрагивают обе.

На мать смотрю, но она зрительного контакта избегает. И заметно нервничает.

Внутри все рвется. На лохмотья. На смену боли приходит опустошенность.

Мама ведь не могла так с нами поступить? Слишком подло и жестоко разводить нас вот так. Но в череду случайностей тоже верится слабо…

Так, будем решать проблемы по их приоритету. И главная ценность сейчас для меня Дана.