Близняшки от босса. Сердце пополам

Макияж потек под дождем — и синяк наверняка опять видно.

— Ты дома точно будешь в безопасности? — хмурится Вадим и почти невесомо касается тыльной стороной ладони моей «разукрашенной» Антоном щеки. Тут же руку убирает, словно извиняясь за то, что пересек мое личное пространство. — Перенервничала из-за козла этого? — кивает на синяк.

Багровею от стыда, но в то же время задыхаюсь от того, что он так близко. После приступа и потери сознания, а именно это со мной и произошло в машине, я стала уязвимой. Подобное случалось раньше, во время затяжной депрессии, которая, кажется, не отступила.

И я в такие моменты остро нуждалась в заботе. Поначалу тянулась к Антону, но он не поддерживал. Поэтому я научилась самостоятельно приходить в себя. Переключать внимание на Ритку, напоминая себе, ради кого я живу.

И вот сейчас в самый острый момент рядом оказался… мой босс. Излишне заботливый. Неправильно внимательный. Необъяснимо близкий.

Встряхиваю себя мысленно.

Пора. Прекращать. Этот бред!

— Кхм, конечно, в полной, — отклоняюсь и взгляд прячу.

— И со мной все в порядке. Просто тяжелый день выдался, — лепечу я сбивчиво.

Дрожащими руками куртку застегиваю, беру сумку, но лямка выскальзывает. Шторм опять оказывается вплотную ко мне, перехватывает мои вещи, подает галантно. А я в каждом его жесте тепло чувствую, которого так не хватает мне. Но оно чужое.

Ненавижу свою слабость. Боюсь бед натворить в таком состоянии.

Я в руки должна себя взять! Немедленно!

— Так, давай до двери тебя провожу, чтобы не грохнулась по пути, — добивает меня Вадим, и от этого в горле пересыхает.

— Какой этаж? — глушит двигатель.

Набираю полные легкие воздуха, что меня немного отрезвляет. Желание найти в ближнем опору и защиту — постепенно притупляется. Ужасы прошлого отступают. Знаю, они не исчезнут, но пусть хотя бы не мешают сейчас сохранять деловые отношения с боссом.

— Нет, это точно лишнее! — возмущенно фыркаю я и дверь распахиваю. — До завтра, Вадим Дмитриевич, — бросаю резко, покидая салон.

Шагаю к дому, не оглядываясь.

Но не слышу шума двигателя. Шторм ждет, пока я не войду в подъезд. И только потом уезжает.

На негнущихся ногах поднимаюсь на свой этаж, будто кукла сломанная. Засовываю ключ в замок, но он стопорится. Не поворачивается.

Толкаю незапертую дверь."

"Едва перешагиваю порог, как до слуха доносится мужской голос, от которого хочется кричать до тошноты, а потом вырвать, чтобы хоть как-то избавиться.

Сбрасываю с себя верхнюю одежду — и влетаю в зал.