Близость. Переходя черту

Автомобильная осталась в Рэндже, а мне, по всей видимости, придётся вновь оседлать Солярис. Телефон почти на нуле, а мобила мне сегодня пригодится ещё не раз.

Не желая терять ни минуты лишнего времени, залетаю в комнату, резко распахнув дверь, так, что она с грохочущим звуком ударяется о стенку. И тут же боковое зрение цепляет едва уловимое  движение на кровати. Хлопаю рукой по выключателю, и вижу на ней Катю, клубочком свернувшуюся на покрывале.

Шумный выдох облегчения буквально пробивает мои лёгкие. Не ушла.

Всё ещё здесь, со мной, в безопасности. Малышка в моей комнате, значит всё-таки дожидалась меня. Где-то глубоко за брюшиной становится чертовски тепло, когда я вижу Катю, лежащую на моей кровати. Хочу, чтобы так было всегда. Чтобы я приходил, а она вот также как сейчас, ждала меня в нашей комнате, на нашей с ней постели. И так каждый вечер, до конца моих дней... И мне насрать насколько ванильно это звучит, потому что я не только душу, я всего себя с потрахами дьяволу готов продать, чтобы так оно и было.

Немного приглядевшись к моей девочке, замечаю, что она держит что-то в руках, крепко прижимая к своей груди.

И только сейчас до меня доходит, что что-то в этой картинке не так. Слишком напряжённая поза. Руки мёртвой хваткой вцепились в предмет, который она сейчас обнимает.

Пока я лихорадочно пытаюсь сообразить, что вообще происходит, малышка легонько вздрагивает, и я тут же улавливаю едва различимый всхлип, который она, по всей видимости, изо всех сил пытается заглушить.

Подхожу ближе, и Катя тут же отворачивается, пряча от меня своё раскрасневшееся лицо, но я всё равно замечаю, что она плачет.

Глава 7. Андрей

- Котёнок… - осторожно подхожу к девочке и присаживаюсь на край кровати рядом с ней. Едва ощутимо прикасаюсь рукой к её волосам, боясь напугать. – Почему ты плачешь, малыш?

Блять, чё за тупой вопрос? Ну почему я такой дибил? А то не понятно, почему она плачет. Но я блин, просто не знаю, что ещё говорить. Вдрызг охмелевший мозг, вообще отказывается работать, а сказать что-то надо.

Поэтому единственное, что приходит мне в голову – это начать задавать банальные вопросы.

Пока я судорожно копашусь в своей башке, соображая, как успокоить Катю, она неожиданно отрывает лицо от уже мокрой насквозь подушки и слегка приподнимается, вытягивая вперёд руку и демонстрируя предмет, который всё это время так крепко прижимала к своей груди.

Опускаю взгляд и, наконец, понимаю, что это такое.