И именно это лежало и будет лежать в фундаменте самой сильной ненависти на свете. Мало что так же ненавистно для фальшивки, как подлинность.
Но, к сожалению, нити, что связали нас троих в единое целое, намного крепче простой ненависти, и я отдаю себе в этом отчёт. Это то, что на востоке принято называть нитями судьбы; это то, что в паутине вероятностей именуют предназначением. Наши судьбы переплетены так тесно, что этот узел не развязать — его можно только разрубить.
Я ясно вижу это теперь.
— Здравствуй, колдун, — усмехнулся железный ангел.
— Пришёл твой черёд заплатить за игры с нечистой силой.
— Каждому воздастся по вере его, о вестник, — ответил я спокойно.
Мои дневники были частично сожжены, частично отправлены единомышленникам; малыш Гектор получил свои инструкции и спрятался так, что железному ангелу до него не добраться; голуби разлетелись во все стороны; инструкции ученикам розданы; все приготовления, которые позволят моей будущей ангельской сущности вспомнить всё, сделаны.
Ничто не стоит между мной и человеческим огнём, в котором мне суждено сгинуть.
"
"Ничто не заставит меня испугаться воплощения этого огня.
— А ведь и правда совсем не боишься, вот что удивительно… Я видел много твоих воплощений, — сказал Варифиэль, — но их объединяет одно: ты совершенно безумен.
Я не удержался от ироничной улыбки.
— С полной ответственностью могу вернуть тебе этот комплимент, о вестник. Убеждён, это можно сказать о нас обоих.
Верифиэль рассмеялся.
Теперь он смотрел на меня почти что одобрительно, как на надоедливую букашку с красивыми крылышками.
— Знаешь, — сказал он, — а ведь из тебя бы мог получиться праведный и чистый человек. Но знаешь, в чём твоя проблема?
— В том, что я дружу с демоном?
— Это следствие. Проблема в том, что ты задаёшь слишком много вопросов. Ты слишком умён и стремишься познать мир, а это всегда ведёт к ереси.
— Тебе виднее, карающий.
— Ха. Зачем ты так стремишься к звёздам, колдун? Людям не достать до звёзд, история башни доказала это.
Так зачем?
Конечно, ты не понимаешь.
Таким, как ты, никогда не понять.
— Кем мы будем, когда перестанем стремиться к звёздам, о вестник?
— Идеальными людьми, лишёнными слабостей.
— Я верю в иное.
— И что, твоя вера стоит смерти?
— Эта моя вера стоит всего.
Ангел усмехнулся почти что дружелюбно; пламя свечей плясало на его стальных перьях.
— Бедняга, — сказал он, — спустя столько перерождений ты ещё не понял… Знаешь, там, на площади, тебя ждут люди.
