Высшие чины действительно ходят, куда хотят, пьют на высших уровнях Города Без Дна чай с мерзкими демоническими тварями… зачастую, любовниками, союзниками и друзьями детства по совместительству… но тут мы имеем классический принцип Юпитера и быка: то, что позволено высшим ангельским чинам, не простят тебе.
— Это лицемерие.
— Да, всего лишь политика, как и вся система офисов. Но Атиен… как бы я ни восхищался твоей смелостью и несомненным талантом, что бы ты ни хотела себе доказать, ты уже доказала. Ты не готова спускаться ниже… точнее, ты не готова к последствиям.
Поспешишь, и они сожрут тебя. Поверь, ангелы в этом смысле ничуть ни лучше демонов. За то, что ты знаешь больше и видела больше, за то, что ты стала иной, они возненавидят тебя… И уничтожат, если только ты не будешь достаточно могущественна, чтобы защититься. Ты пока не настолько сильна, потому… Отступись. Вернись. Затаись. Поверь, это единственный способ для таких, как мы, среди них выживать. Другого просто не существует.
33
Это было очень, очень разумно.
Но совершенно для меня бесполезно.
Я слегка улыбнулась и уточнила:
— Скажи-ка, ворон, когда ты спускался сюда… Делился ли ты с кем-то своими планами?
Он быстро глянул на меня, а потом понимающе хмыкнул.
— Да, с парой знакомых ангелов.
— И что они сказали тебе на это?
Ворон тихо рассмеялся.
— То же самое, что я теперь говорю тебе, более или менее.
Я развела руками.
— Тогда ты и сам знаешь цену мудрым советам.
— Туше... Но, почувствовав себя мудрым и старым почти до маразма, как не начать эти самые советы раздавать? Я во многом — типичный демон, что бы там кто про меня ни думал.
Есть на свете соблазны, перед которыми мне устоять не дано; для меня они, как правило, лежат в плоскости “учить и учиться”. Боюсь, будь я человеком на заре времён, без всяких там искусителей и любопытных жён все яблоки познания были бы мои. Я бы ещё змея изловил и расспросил, потому что, ну знаешь, таков уж я.
О да, этот, я уверена, со змеем ещё подружился бы.
.. А может, и без всяких ""бы"". Таков уж он.
Я снова осторожно коснулась его крыла своим, утешая. Мысль о том, что ещё несколько дней (и одну жизнь) назад у меня бы повернулся язык назвать его предателем, падшим и тёмной заблудшей тварью, теперь горчила на языке.
— Это твоя природа, то, кто ты есть, — заметила я мягко. — Ты не мог бы и не должен был бы это подавлять... Но теперь я понимаю кое-что насчёт советов.
