Или, того хуже, отец? Там тоже тот ещё кадр, что совсем не сюрприз: у всех поголовно зеркальных королев папочкопроблемы размером с парочку галактик. Если исключения из этого правила есть, то лично я не встречал.
— Хватит! Хватит… — по её лицу потекли кровавые слёзы.
Ого, однако, как пробрало.
Мне даже почти жалко дурочку стало. Но только — почти. Потому что я, может, и помоечный голубь, но и маркиз безумия тоже.
Особенно когда меня выбесить.
А девочка об этом забыла.
Глупая, глупая девочка.
Это ж надо было додуматься — не заткнуть мне рот, да ещё и заговорить со мной? Неужели же она думает, что связана со мной только простыми нитями? Нет уж, это всё никогда не бывает настолько просто.
И демон, с которым ты заключаешь контракт, становится самым близким тебе существом. Ближе друзей и любовников, острее врагов, довереннее духовника, неотступней ангела-хранителя, демон всегда с контрагентом. Все душевные порывы, все тёмные тайны, все слабые места… Нет того, до чего твой демон может не добраться.
И да, в этом теле, человеческом и слабом, магия мне преимущественно недоступна. Но только — преимущественно.
Ведь там, где не сработает демоническая магия, всегда есть человеческая. И пусть я ней не самый великий мастер, но всё же невозможно прожить на свете несколько тысяч лет и совсем уж ничему не научиться. Правильным гипнотическим ритмам голоса, например. Или простейшим приёмам, разрушающим моральную стабильность… Так-то Ю. и без всяких приёмов уже довольно быстро падала в безумие, что всего лишь неотвратимо, если так стремительно начать использовать такого уровня тёмную магию, не привыкнув заранее к её разрушающему влиянию.
Всё, что мне надо было сделать — ускорить процесс.
И здесь, сейчас надо подойти к кульминации.
На самом деле, мне было вполне себе наплевать, что рассказывать. Это мог бы быть отрывок из произведений каких-нибудь тёмных творцов, или пафосный рассказ о свойствах вселенной, или прогноз погоды на завтра — мой голос в любом случае стал бы ядом для разума, просто потому что в этом я действительно хорош.
Но всё же на самый конец мне хотелось припасти что-то для атмосферы.
И со сладко-горьким привкусом мести.
— Дорогая моя дешёвая девочка, — промурлыкал я вкрадчиво, — позволь мне рассказать тебе старую сказочку с плохим концом, чтобы ты спала крепко. И вечно.
Она вздрогнула, глядя в пустоту совершенно безумными глазами. Мой голос оседал на её разуме, как вулканический пепел.
