Так почему же в такие моменты слов никогда не хватает? Почему они просто не находятся, почему их недостаточно, почему они кажутся жалкими, даже в половину не соответствующими чувствам, моменту, желаниям?
— Ангел… — попробовал я снова.
— Меня зовут Атиен, — сказала она.
И да, это был, в целом, отличный и всеобъемлющий ответ.
— Здравствуй, Атиен, — вообще не знаю, почему меня принято считать одним из самых красноречивых демонов, если я смог в конечном итоге выродить только это.
И с удивлением обнаружил, что, оказывается, улыбаюсь, как клыкастый идиот.
Позорище."
"Впрочем, её глаза улыбались в ответ, да так ярко, что, казалось, могли ослепить.
— Шаакси… — я скучал по тому, как она произносит моё имя. Сейчас она каким-то образом ухитрилась сочетать в себе всё из предыдущих воплощений — и лёгкий вызов, и едва заметную иронию, и тепло, и серьёзность, и… Не важно. — Я разберусь тут. Мы с моим дорогим другом Варифиэлем задолжали друг другу объяснения, и я полагаю, нам имеет смысл закрыть этот вопрос прямо сейчас.
Тебе следует пока разобраться с другими делами.
От таких жизненных поворотов у меня из головы тут же вылетели всякие сентиментальные глупости. Я даже подскочил.
— Ты же не думаешь всерьёз, что я оставлю тебя с этим психопатом. Потому что если да, то ты там что-то не то вспомнила.
Её это не смутило.
— Я — боевой ангел, это внутреннее дело Небес и я точно знаю, что делаю. Так что не волнуйся обо мне.
Я едва не застонал.
Ну серьёзно? Опять?!
— Точно знаешь, что делаешь? Не смеши.
Сколько я тебя помню, ты всегда, с самой первой нашей встречи, умирала или за какие-то высокие идеи, или из-за меня. И, веришь или нет, но в этой жизни такой итог меня совершенно не устраивает! Мы умираем навсегда, забыла? И в этот раз я не позволю тебе пафосно самоубиться о ближайшую угрозу!
Она странно улыбнулась, как будто слова про “умираем в последний раз” казались ей лучшей шуткой на свете.
— Мой гений воздуха, — как же я был рад снова слышать это обращение; если бы ещё при других обстоятельствах! — ты помнишь наш разговор о добре и зле, который состоялся, по всем правилам этого века, на кухне?
Ха.
Ну да, надо было догадываться, что, когда память к ней вернётся, она мне это припомнит.
— Ну да, да, я был пафосен и банален, но ты тоже, знаешь ли…
— Непераваемо пафосен и чрезвычайно банален, — усмехнулась она, с нежностью глядя на меня. — Особенно в той части, что касается морских глистов. Но смею предположить, что я была ужасней.
