Блонди и Медведь (СИ)

Тебе какой вариант больше нравится?

– Качели сразу отпадают, – вздыхает Милена. – Голова и без них кружится. Никак не могу понять, кому помешала.

– Разберемся, – морщу нос и веду девчонку к скамейке около прудика. – Хочешь уток покормим, – беру из рядом стоящей корзины батон. С кухни специально приносят. Дети кормят. Радуются. Вообще-то у нас этот аттракцион рассчитан на малолетних постояльцев, но сейчас, чтобы растормошить Блонди, все средства хороши. Не нравится мне ее задумчивость. Ох, как не нравится!

– Держи, – протягиваю ей полбатона.

– Утки у нас жирненькие, жадненькие, – приговариваю негромко. Отламываю куски и бросаю в воду, смотрю на птиц, жадно хватающих размокший мякиш, а потом перевожу взгляд на Милену. Словно говорю с укором: «А ты, девочка?».

Милена задумчиво кивает и, отломив сиротский такой кусок, швыряет подальше в воду. Видимо хочет покормить тех, кто не успел к кормушке. Кусок летит по параболе и точно попадает утке по голове. Не знаю, совместимая ли с жизнью такая травма, но бедная птица уходит под воду.

– Ну ты даешь, Блонди! – смеюсь я. – Решила поохотиться?

– Утку жалко, – тянет она."

"- Они тут живучие. Так просто не перешибешь, - стараюсь утешить. – Вон, гляди, вынырнула! – показываю на птицу, плывущую зигзагами на другой стороны пруда. – Но контузила ты ее знатно.

– Да?! – смотрит на меня широко распахнутыми глазами. А потом утыкается мне носом в грудь и ревет. Как маленькая ревет.

– Кому я тут насолила? Понятия не имею. Надо в другое место переезжать…

Что? Чего? Мы так не договаривались!

– Только утке, - посмеиваясь, целую в макушку.

- Да я найду, не боись, – глажу по плечам, потом по спине, и уже опускаю руку пониже, но Милена дергается.

– Захар, – смотрит с укоризной.

– Да я уже сорок лет как Захар… – скорчив смешную морду, тяну по привычке.

– А я думала, тебе восемьдесят, – фыркает Блонди. Подкалывает. Значит, отходит от ступора. И это хорошо.

- Восемьдесят пять, - соглашаюсь довольно. – Только я это умело скрываю. По утрам пью настойку из рогов марала, вечером жру его яйца, - придумываю на ходу.

- Какой ужас! Бедные маралы, - притворно закатывает глаза девчонка. – На тебя не напасешься. Стада на месяц хватает? – интересуется ехидно.

– Не всегда, – выдыхаю, поднимаясь на ноги. Девчонка послушно встает следом и даже берет меня за руку. А это уже успех. – Пойдем. Уложим тебя спать, - целую в висок. Вдыхаю запах чистых волос и какой-то цитрусовой отдушки. И хмелею. Будто афродизиака нанюхался.