Решив, что первая помощь в подобной ситуации заключается в организации срочной выпивки, я с радостью налила девице полстакана виски. Однако когда она махом опорожнила тару, выяснилось, что сама она подразумевает под помощью нечто другое. Оказывается, мы должны были спасти из нелегального публичного дома каких-то Галю и Юлю, которым в противном случае уже не встретить рассвет живыми.
– Я убежала, – рыдала девица, представившаяся Олей, – а они не смогли… Просто не хватило сил… И теперь все поймут, что это они мне помогли… Их изобьют до смерти…
Мы с Настасьей растерянно переглянулись.
– Кажется, в таких случаях надо разыскать русского консула? – неуверенно предположила я.
– Нет времени, – зашлась в рыданиях Оля, – русский консул далеко, а публичный дом в двух шагах. Мы не успеем добраться. Если Галька и Юлька погибнут, я себе этого не прощу-у-уу!!! Это же я все придумала… Приехать в Турцию… Заработать денег… Посмотреть, как люди живут… Мы думали, что будем танцевать… Брали специально уроки танца живота… дуры… Как я буду смотреть в глаза их родителям?!
Да уж, ситуация непростая.
Оля требовала, чтобы мы втроем вернулись в публичный дом и помогли убежать ее подругам. На нее не действовали ни мои резонные замечания о том, то неплохо было бы сообщить обо всем в полицию, ни Настины ласковые бессмысленные уговоры.
– Ты понимаешь, что мы – три безоружные девушки? – разнервничавшись, я запустила бутыль с остатками виски через плечо. Та разбилась, ударившись о выложенную булыжниками мостовую.
– Вам поверят, – как заведенная повторяла Оля, – вы же туристки, с документами, приехали сюда легально. С вами ничего не сделают, потому что если вы исчезнете, то вас будут искать. А нас – нет.
По моему позвоночнику пробежал колкий мячик ледяной шаровой молнии.
Мне казалось, что мы – все втроем – вдруг оказались вписанными в сценарий бездарного шпионского кино, центральной сценой которого является драка вооруженной зонтиком дамы с бандой отморозков.
Во что я все время ввязываюсь? Сначала эта нелепая история в Эдинбурге, которая в принципе могла произойти с кем угодно, только не со мной, отъявленным циником. Теперь вот этот пошлый бульварный сюжетец.
