Но все обошлось благополучно, если не считать того факта, что безголовая девушка несколько драгоценных минут маялась наверху, не решаясь спрыгнуть с двухметровой высоты.
Что касается меня, то я в очередной раз убедилась, что за любой, даже самый неблагодарный труд человеку положено вознаграждение, иногда неожиданное. Несколько лет подряд я исправно посещала спортивный зал, наверное, я трижды обошла пешком экватор по беговой дорожке, отважно сражалась с гантелями и тренажерами. Кто бы подумал, что моей победой станет не только тугая попа, которая сводит с ума всех мужчин без исключения, но и физическая сила, благодаря которой мне удастся организовать побег двух отчаявшихся русских девушек из турецкого публичного дома.
Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что в тот вечер я бежала быстрее всех. Мира, Галя, Юля и присоединившаяся к нам Ольга сначала напряженно дышали мне в спину, потом пытались кричать мне вслед. А потом они и вовсе остались далеко позади, а я все бежала – до тех пор пока успокаивающая гладь безмятежного ночного моря, в котором отражались огни прибрежных ресторанов и дискотек, не оказалась у самых моих ног.
ГЛАВА 6
Мира, Настасья расширяют границы сознания
МИРА"
"Через несколько месяцев наших странствий по миру мы обе одновременно с удивлением признались самим себе: мы устали. Это было поразительное, невероятное открытие. Когда мы впервые садились вместе в самолет, нам казалось, что авантюрная жизнь богатых скиталиц не может приесться никогда. И только теперь осознали, что каскад новых впечатлений, незнакомых лиц, труднопроизносимых иностранных имен, вырванных из контекста фраз на незнакомых языках – все это довольно утомительно.
Тем более что с того момента, как скоростная электричка унесла нас из Эдинбурга, все как-то пошло наперекосяк. Я боялась признаться себе самой, что и задор и азарт остались позади. Я вкушала новые впечатления с пресыщенностью индифферентной старухи. Я боялась себя самой, своего настроения и старалась взбодриться, как могла. Но ничего не получалось, и у меня все больше опускались руки.
Самым досадным было то, что Настасья, несмотря на блондинистый склад ума, все прекрасно понимала. Когда я перехватывала ее исполненный сочувствия взгляд, мне хотелось закричать.
– Может быть, вернемся? – то и дело ныла она. – Я больше не могу смотреть на тебя. Ты хандришь, худеешь… Хотя последнее тебе на пользу, несомненно… Мира, может быть, ты посмотришь на него и решишь, что ошиблась, что идеализировала его.
