– Да что вы говорите?!
– Не волнуйтесь так, ешьте, – Армен погладил меня по плечу, – силы вам сегодня понадобятся. А про кино поговорим позже.
– В Москве? – немного разочарованно вздохнула я. – Боюсь, что мы с Мирой не скоро вернемся… Мы, знаете ли, путешествуем. Но если это будет нужно для работы в кино, – я решительно сдвинула брови, – то я готова прервать наше турне.
Моя готовность развеселила кинопродюсера.
– Зачем же идти на такие жертвы? А съемки могут состояться и здесь.
Я удивленно оглянулась по сторонам. В отблесках костра жители лагеря вяло ковырялись ложками в тарелках. Мира по-свойски оседлала колени нетрадиционно ориентированного певца, и, судя по всему, он был совсем не против."
"– Здесь? Но… Ох, что-то у меня голова закружилась… Но разве для киносъемок не нужно иметь специальное оборудование? И команду операторов, монтажеров, гримеров?
– Вы говорите о классическом кинопроцессе, – его голос похолодел, – но известно ли вам, что Ларс Фон Триер снял своих «Идиотов» обыкновенной любительской камерой? Жизнь – вот что есть истинное искусство.
Я снимаю жизнь, да.
Я окончательно запуталась.
– Значит, вы хотите снять фильм о моей жизни? Но в ней не происходит ничего интересного. Мне двадцать восемь лет, и я пустое место… То есть скоро снова стану пустым местом. Когда наши деньги закончатся… Черт, что я несу? Зачем я вам все это рассказываю?
– А вы ешьте супчик, ешьте, – рассмеялся Армен, – это не совсем обычный суп.
Это пища искренности.
То-то мне показалось, что у варева некий странный грибной привкус. Я еще не съела и половины тарелки, а мой язык неприятно потяжелел, по животу разлилось уютное тепло, краски стали тусклыми, а звуки – приглушенными, словно кто-то воткнул в мои уши ватные тампоны.
– Пища искренности? – немеющим языком повторила я. – А чего же сразу не предупредили? У нас есть с собой консервы из свиных язычков.
Он неприязненно скривился.
– Запомни, девушка Настасья, нехорошо убивать животных и поедать их трупы. Это негуманно и несовременно.
– Однако несовременные свиные язычки все же лучше, чем галлюциногенный суп, – собственная шутка показалась мне апогеем комизма. Я смеялась так, что даже выронила тарелку, и остатки жирноватой жидкости были впитаны сухой горной землей.
