– Кажется, и эта готова.
– Отлично, – промурлыкал из темноты голос Шакти, – значит, начинаем обряд инициации.
Хлопнув в ладоши, она закружилась у костра. В руках у Лианы вдруг непонятно откуда взялся барабан; закатив глаза к сумрачному небу, она с остервенением наотмашь била его ладонью. Глухие звуки, набирающие темп, лично мне показались, скорее, зловещими, а не ритмичными. А вот все остальные вели себя как подростки на дискотеке – повскакивали со своих мест и закружились в нелепом отрывистом танце.
«Надеюсь, эти ненормальные хотя бы не являются каннибалами и не собираются заесть супчик нашим накопленным во время гедонических ужинов жирком», – подумала я.
Тем временем танец плавно перетек в коллективный стриптиз. Лиана, коротко вскрикнув, встряхнула плечами, и льняная хламида упала к ее ногам. Армен просчитанным резким движением снял трусы, и даже молчаливый заморыш разоблачился, ничуть не стесняясь своей почти подростковой субтильности, нескладности и безволосости.
"
"Ну а больше всех радовалась моя дурная подруга, которая угостилась отменным количеством галлюциногенного супа. Настасья, раскинув руки, выскочила в центр круга, образованного танцующими телами. Поднявшись на цыпочки, она закружилась, точно прима-балерина, и в какой-то момент едва не угодила пяткой в костер. Все улыбались ей и аплодировали.
В руках у кинопродюсера Армена оказалась камера – я уж даже боялась предположить, где он ее прятал до этого момента. Интересно, зачем ему потребовалось снимать дикие танцы обнаженной Настасьи – может быть, он надеется получить за этот ролик приз от программы «Сам себе режиссер»?
Но, видимо, я переоценила интеллигентность режиссера.
Потому что не прошло и минуты, как в центр круга вырвался Павел Подаркин. Схватив Настю за руки, он закружил ее, визжащую, ничего не соображающую, вокруг своей оси. Их странные телодвижения напоминали брачный танец первобытного племени. Когда я поняла, что танцем здесь не ограничится, было уже почти поздно – Подаркин ловко опрокинул хохочущую Настасью на землю и безволосым коленом раздвинул ее ноги.
Взвизгнув, я прорвалась в центр круга.
– Мира! Мира! – подбодрила меня Шакти.
Я плохо соображала, что делаю. В экстремальных ситуациях мой мыслительный процесс замораживается и робко прячется за первобытные инстинкты. Я наклонилась к костру и ухватила тлеющее с одного края поленце.
– А ну прекратите! – мой голос прерывался.
