Представляешь, сколько стран мы могли бы объехать на эти деньги?
– Ну спасибо, – возмутилась Мира, – годик помотаемся по свету, а потом я стану бомжом?
– Для тупых повторяю, – вздохнула я, – я пропишу тебя в свою квартиру. У меня двухкомнатная. Жить будем вместе. Так даже веселее. Вернемся из путешествия, найдем работу и заживем как все нормальные люди. Но до этого, – я мечтательно прикрыла глаза, – моря, незнакомые города, красивые мужчины, платья, яхты, дорогие рестораны…
– Стой-стой, – испуганно перебила Мира, – только не говори, что ты это всерьез.
Я взглянула на нее – в Мириных глазах блеснул огонек заинтересованности, в который она сама боязливо не верила.
– Лондон, Париж, Амстердам, – перечисляла я, чтобы добить ее окончательно, – аукционы, рауты, скачки…
– Нет, – Мира встряхнула головой, чтобы отогнать наваждение, – это опрометчивый глупый поступок. На который могут решиться разве что безголовые девчонки, которым наплевать на собственное будущее. Мой ответ – нет!"
"Ее глаза говорили сами за себя.
Я улыбнулась.
Я знала, знала заранее, что она согласится.
МИРАКто она была – ведьма, наделенная даром гипноза, или просто беспечная девчонка, лихая прожигательница жизни, убедившая меня, что самое главное – это настоящий момент?
Покупатели на квартиру нашлись быстро – Настасья боялась, что я передумаю, и рулила процессом с отчаянием смертельно больного человека, пытающегося в отведенные ему считанные часы хоть как-то уладить земные дела. Я не успела опомниться, как она подсунула мне какие-то бумаги.
Корявая роспись – я с ужасом осознаю, что привычная квартира больше мне не принадлежит.
У Настасьи мне понравилось, несмотря на хронический беспорядок. У нее была трогательно девчоночья квартира, похожая на кукольный домик. Старомодные обои в цветочек, неприхотливые суккуленты в сиреневых горшках, розовое плюшевое покрывало, залежи косметики в ванной, миниатюрные чашки для гостей и огромная пиала с Винни Пухом для хозяйки.
Мое переселение вспоминается мне как в бреду – Настасья спешно освободила комнату, которая служила ей гостиной, и помогала мне раскладывать одежду по полочкам шкафа.
Мы увлеченно спорили о том, как будет устроен наш быт, и даже сочинили график дежурств по квартире. Мы говорили о чем угодно, только не о самом главном, потому что обеим было как-то не по себе. Мое состояние в те дни можно сравнить с коктейлем ужаса и адреналинового восторга, который испытывает человек, оказавшийся на «американской горке».
