Только вот ничего уже нельзя было изменить.
А вот Мира, наоборот, воодушевилась, что неудивительно. В тот момент я ее почти ненавидела. Жалкая дурнушка, никчемная женщина, старая дева!
Ну ничего – время тем и хорошо, что оно не имеет свойства стоять на месте. Сутки – это всего лишь двадцать четыре часа, которые особенно быстро летят, когда ты находишься в путешествии. Я не позволю своему священному желанию расплескаться и вдребезги разбиться о новые впечатления. Все эти двадцать четыре часа я буду лелеять в себе эту внезапную страсть, и когда мы вернемся, упаду в объятия Валерия, сдавшаяся, слабая, влажная.
И вот когда мы уже вышли из ресторана и Валерий отошел, чтобы позвонить этому Джону МакДоннелу, Мира вдруг, понизив голос, спросила:
– А ты заметила, что было в ресторане? Этот Валерий весь последний час лапал под столом мои колени!
Я опешила.
А вот Мира, как мне показалось, сияла препротивной улыбкой победителя.
МИРА"
"За окном автобуса теснились неприветливые горы, подпирающие низкое, в неаккуратных рваных тучах небо.
Первый час мы сидели, отвернувшись друг от друга, и молчали. Настасья пыталась делать вид, что она увлечена прослушиванием нового диска Робби Уильямса, ну а я уткнулась в книгу на английском, которую купила специально для того, чтобы совершенствовать язык. Не прочитав и половины первой странички, я поняла, что книга для меня слишком сложна и, скорее всего, ее удел – навсегда осесть на пыльной полке в шкафу.
Грустно-то как…
Ну как ей объяснить? Как дать понять этой дурочке, что я не могла поступить иначе?
Признаюсь, ресторанное полуэротическое приключение немножко сбило меня с толку.
Я точно знала, что Валерий подошел к нам, привлеченный Настиной красотой. Я точно знала, что он рискнул заговорить с двумя незнакомыми барышнями только потому, что ему хотелось хоть пару минут побыть в обществе сногсшибательной блондинки. Ревность к чужой красоте, досада на примитивное устройство мужских организмов и внезапное понимание того, что игнорирующий меня мужчина нравится мне самой все больше и больше мешали мне насладиться красотами Эдинбурга и обществом самого Валеры.
Но потом мне, как всегда, удалось договориться с собственной совестью.
Я смирилась – видит бог, это было непросто. Приняла обстоятельства такими, какие они есть. Убедила себя в том, что Валерий не так уж мне и симпатичен. Строго напомнила себе, что курортный роман без всяких перспектив нельзя сравнивать с настоящей дружбой. Настя переспит с Валерой, да и забудет о нем.
