Блондинка в боевой академии. Не хочу жениться

Ты же не допустишь, чтобы я рухнула в обморок на церемонии?

– Только попробуй, Рина! – грозно заявила мама и попросила Мирру сгонять в столовую мне за завтраком.

Прекрасно, хотя бы позориться дальше пойду не голодная.

Меня не оставляли одну ни на минуту. Комната превратилась одновременно в тюрьму и филиал модного салона. Завтрак девчонки мне принесли сюда же. Ароматные круассаны – еще теплые и пахнущие ванилью и корицей, кофе с густой белой пенкой и омлет.

Идеально, у меня даже настроение немного улучшилось. Появилась вера в то, что сегодняшний день еще может закончиться хорошо.

Я не планировала снова пытаться сбежать. Это был бы неплохой выход из создавшейся ситуации, но глупо надеяться на второй шанс. Мне не позволят.

Мама, словно коршун, кружила рядом, не заговаривала о моей попытке сбежать, не пыталась ни в чем убедить, просто не оставляла одну. Поправляла складки на платье, приносила, как в моем сне, букеты. А я, как идиотка, ждала, что ко мне придет Натаниэль. Как и во сне.

Но он исчез, я не видела его несколько дней.

Скучала, злилась и пыталась смириться. Последний наш поцелуй случился, кажется, целую вечность назад. Так почему же я не могу забыть про него и смириться с тем, что все закончилось? Точнее, и не начиналось. Мы могли бы быть вместе, если бы судьба распорядилась иначе. А так между нами с самой первой встречи были преграды, и со временем этих преград становилось все больше.

Но я не могла выкинуть гранд-мэрша из головы, и это безответное чувство сжигало меня. Интересно, Сильх догадался? Он мог.

Фейри умный. Он понял, что мое сердце принадлежит не кому-то из сэршелов, а значит, остались преподаватели. Натаниэль был первым на роль объекта влюбленности наивной студентки. Сколько нас таких еще будет на его пути?

От этих мыслей мне стало совсем нехорошо. Я с трудом сдержала слезы.

Интерес к тому, правильно ли догадался Сильх, был абстрактным. На самом деле мне все равно. Вряд ли Сильх меня выдаст. А если и выдаст? Безответная влюбленность в заместителя ректора, конечно, постыдна, но не наказуема.

Утро проходило как в тумане. Мне принесли платье. Такое воздушное, легкое и ажурное, словно оно было соткано из тысяч переливающихся снежинок. Корсет был тугим, но достаточно удобным, как и туфли на высокой шпильке. Мягкая белая кожа обняла ступню и тут же под нее подстроилась – очень удобно и недешево. Зато есть шанс, что я смогу проходить в них целый день и не проклясть все на свете.

Мне казалось, что все это происходит не со мной.