В какой-то момент у меня вырвалось:
– А что такое зеркальный отражающий щит? Он сильно сложен?
– Его проходят только на четвертом курсе, он требует слишком много энергозатрат, создать его смогут единицы, – пояснил преподаватель и тут же спросил: – Где ты о нем слышала?
Я задумалась, стоит ли говорить о своем сне? Но уж больно хотелось узнать, что это было. Раз не удалось поговорить с Жайнэ, так, может, наш куратор сможет ответить на этот вопрос?
– Мне сон снился про турнир. Я там стояла сбоку, а Гиэр сражался с василиском, а потом бросила в зазнайку зеркальный отражающий щит, когда его соперник снял очки.
И сейчас мне интересно, что это было? Просто сон или нечто большее? – выдохнула я и посмотрела на удивленного мужчину.
– Так вот в чем дело! – закивал он. – Дара прорицания в тебе нет, это показал кристалл, но некоторые всполохи не давали магистру Жайвэ покоя. Оказалось, ты не прорицатель, а вещатель. Такого у нас давно не было. Ты видишь моменты из будущего, но только во сне. Это один из них. Значит, на турнир ты попадешь, это однозначно.
А благодаря твоему сну мы будем знать, к чему готовиться.
– Ну вот, от меня тоже может быть польза, – довольно выдала я.
Преподаватель кивнул.
– А сейчас, чтобы действительно было больше пользы, продолжим наше занятие.
До самой темноты мы занимались. К концу обучения у меня стало даже кое-что получаться. Один раз я смогла достать воздушным кулаком самого декана. Правда, он успел увернуться и удар прошел по касательной, но меня радовал тот факт, что я его хотя бы задела.
Несмотря на усталость, в комнату я почти бежала, чтобы поделиться своими успехами с Вертой. Мне просто необходимо было с кем-то это обсудить.
Тролльчанка ждала меня. Заметив выражение моего лица, вся подобралась. А стоило мне с ходу вывалить на нее новости, как она расплылась в улыбке. Мы полночи проговорили обо всем. Она советовала, как лучше скрывать свою силу, чтобы не вызвать зависти и ненависти у других, более слабых адептов. Как оказалось, ни в одном мире ничего не менялось.
Зависть толкала людей и нелюдей на необдуманные поступки, заставляла перешагивать через нормы морали. Потому я не собиралась выдавать себя. Даже Итиару решила ничего не говорить, хотя от него исходила уверенность и сила, не несшая угрозы лично мне, но, как у нас говорят, береженого Бог бережет. Сейчас, пока я еще почти ничего не умею и не знаю, никто не должен понять, что я из себя представляю. Самой бы еще разобраться.
Спать мы легли далеко за полночь.
