Моя управляющая что-то рассказывала, улыбаясь и активно жестикулируя.
Лиза нервно вертела в руках фужер с шампанским и натянуто улыбалась, желая показать, что беседа ей интересна, сама же то и дело поглядывала на выход. Я вздохнул, понимая, что она по-любому задаст вопрос, зачем я ее сюда притащил.
А действительно, зачем? Хотел показать, что еду не разбираться со своей девушкой, а работать? Показать себя успешным владельцем клуба, который разруливает ситуации на раз? Неужели я хочу доказать Лизе, как и всем другим, что моя работа чего-то стоит? Ее мнение стало для меня важным или я просто хочу показать себя достойным называться отцом Кирюхи?
Внутри забурлила злость.
Во всем это было что-то неправильное.
Такое ощущение, что я вечно кому-то что-то доказываю, но все они продолжают воспринимать меня ничего из себя не представляющим гулякой и бабником. Никто не замечает, как ты взрослеешь и выбираешь иной путь. На тебе поставили клеймо – и его никак не стереть.
И если раньше я прятал внутри обиду на весь мир за такое отношение к себе, то теперь, с появлением сына, я на намерен мириться.
Никто больше не будет судить обо мне с учетом прошлых «заслуг».
Только вот хотел я одного, а в результате вышло всё наоборот: я разобрался с Виталиной, а работу сделала, как всегда, Сусанна.
Я нахмурился и направился к женщинам. Боковым зрением заметил, что не хватает чего-то важного. Елки! Не хватает елки! Как такое может быть?! Куда ее дели?
– Гришенька! – обрадовалась Сусанна при виде меня и всплеснула руками, вскакивая с места.
– Наконец-то ты вернулся! Представляешь, Лиза спасла наш «Адреналин»! Как замечательно придумала, – она одобрительно замотала головой. – Это ж надо было сообразить сделать рассылку и выключить свет!
– Перестаньте, пожалуйста, – попыталась остановить ее Лиза, – я ничего такого не сделала.
Но Сусанна была неумолима, взахлеб рассказывая о приключениях, какие они здесь без меня пережили. Я лишь недоумевал и с интересом поглядывал на Лизу. Она осталась, это было самым важным.
Почему-то я подумал, что, если бы убежала она, я бы кинулся за ней. Уговорил бы остаться. И кажется, дело перестает быть только в ребенке.
– Гришенька, если бы не она, не знаю, что бы я делала! Ой, извините! – Сусанна охнула и побежала к барной стойке, где разгулявшийся посетитель что-то требовал.
– Спасибо тебе, – улыбнулся я искренне и уселся напротив, стараясь заглянуть в глаза Лизе. Мне хотелось поблагодарить ее от души, но я снова натолкнулся на стену отчуждения.
