Боец 2. Лихие 90-е

Вернувшись из отделения в гостиницу, я тотчас вырубился и проспал до следующего утра без задних ног. Досыпал те часы, которых не хватило в обезьяннике на жестком полу."

"На следующий день потихонечку стали всплывать подробности — как же повернулось дело дальше. Карена и тех его лбов, которые принимали участие в сходке в «Донском берегу» и сидели за круглым столом, освободили. В тот же день, что и нас выпроводили. Оснований для ареста не нашлось, поэтому держать их дольше отведенных на установление личности максимальных двух суток никто не стал.

Раньше выпустили. Большая часть армян оказалась на свободе. Я бы мог заподозрить в непорядочности ментов, но, как выяснилось, Яшку Кривого с его людьми и тех армян, которые пришли на подмогу Карену, никто отпускать не собирался. Следак взялся за них по серьезке, вцепившись питублем в дело. Да, никакого заявления от подстреленного кладбищенского у него не было. Не может бандит признать себя потерпевшим перед ментами, это в криминальном мире равно статусу терпилы. Однако следователь изо всех сил пытался найти состав преступления (благо незаконные стволы стали его козырями), чтобы возбудить уголовное дело. Заодно братков там задержать — уже под арестом. И, судя по всему, помешать ему ни у кого не получалось.

Об этом мне рассказали мои пацаны, Муха и Рябой, которые места себе не находили с тех пор, как мы с братвой были задержаны в ресторане. Пацанов я пригласил в свой гостиничный номер, они как раз мотались за брошенной нами у складов «девяткой».

Пришли Муха и Рябой не с пустыми руками — принесли пиво и рыбку вяленую.

— А, Боец, тараночка под пивко! — довольный Муха положил подгон на стол, широко улыбаясь. — Угощайся.

Я пить не стал, есть тоже совершенно не хотелось, хотя для вида губы пивом пришлось намочить. Иначе пацаны на свой счет воспримут отказ.

Устроившись поудобнее, мы душевненько так пообщались. Муха как раз и поведал, что знал интересного про историю со стволами, которую обсуждали в «Спартанце» из каждого утюга.

— Прикинь, козлы эти просидели в ментовке положенные двое суток, ну, по задержанию которые максимум положены, ну, личность установить или еще что, — живописно рассказывал Муха, налегая на пиво с рыбкой. — Надо ж выпускать, нельзя дольше держать, а там адвокаты еще наседают и лютуют, ага.

— Выпустили? — я насторожился.

— Выпустили… ненадолго, правда, — Муха плечами пожал, держа в одной руке стакан с пивом, а в другой таранку. — Представь такую картину.