Боец 2. Лихие 90-е

— Давай, брат!

— Ломай его, ты сможешь!

Игнат яростно подался вперед, с выпученными глазами, чтобы возложенные на него надежды соратников оправдать. Я остался стоять на месте, все это пора было заканчивать. Бросок разъяренного быка я встретил лоб в лоб, чем сбил Игната с толку. Он-то думал, что ему снова придется меня ловить. Но вот обломись, я резко отскочил назад по прямой, подлавливая правую руку борца. Игнат, уже лишенный равновесия, стал заваливаться вперед. Разница в тридцать килограмм нивелировалась, потому что борец потерял точку опоры.

Благодаря этому мне довольно легко удалось сделать кувырок и развернуть его за руку, вцепившись в запястье. Мы рухнули на пол, я, перегруппировавшись, зашел на болевой, делая классический излом руки. При желании, из такой позиции я мог легко оторвать Игнату руку. И борец напрашивался на перелом и порванные связки — Игнат попытался высвободиться. Дури-то в нем все еще оставалось через край.

— Сломаю, — зарычал я, с трудом удерживая захват так, чтобы не переусердствовать.

 — Стучи, идиот!

— А-а-а… — рычал Игнат, теперь уже у него пропало всякое желание говорить.

Он продолжал лихорадочные попытки высвободиться из захвата. Сумел благодаря своей мощи подняться сначала на колени, а затем в полный рост. Я как клещом висел на его руке, понимая, что если отпущу — хана, он рухнет на меня сверху и удосрочит, вытерев мной ковер. Игнат же вряд ли понимал, как выходить из болевого из того положения, в котором он оказался. От того скорее инстинктивно сделал единственное правильное движение.

Попытался поднять меня повыше, вместе с рукой, на которой я повис. Понятно для чего — ударить мной с размаху о ковер, приложить прямо затылком и хребтом.

Но вот хрен там, братец — ты сам напросился.

Я резко выгнул спину, увеличивая давление на локтевой сустав борца. И отчетливо услышал, как что-то хрустнуло. Что… ну да ладно, я предупреждал. Игнат взвыл, его рука резко ослабла и повисла плетью, я вместе с ней, сползая обратно на ковер.

— Э! Хорош!

Стучать гордый борец не собирался, но хруст, раздавшийся в зале, слышали все.

Разнимать нас бросились и мои парни, и борцы. Я отпустил руку, понимая, что нанес Игнату травму, и не хотел ее усугублять. Парню просто нужно знать, что в спорте не менее важен инстинкт самосохранения, а не только бойцовский дух, который заставляет тебя идти до конца. Сколько таких львов, которые вместо того, чтобы постучать и сохранить здоровье, терпят до конца! Ну а потом засыпают или ломаются.