Боец 3. Лихие 90-е

Слово за слово — Степаныч совершенно искренне, зная, что я не передам, сказал, что грустно ему от такой жизни, он и представить себе не мог, во что превратятся спорт и спортсмены…

— Ну, — попробовал я утешить его, — ты же не этот… не Атлант, чтобы небо держать. Не мы такие, жизнь такая, — неожиданно вспомнил я, усмехнувшись. — Все перевернулось на этом свете, разве мы с тобой в этом виноваты?

Я не был уверен в правоте того, что говорю, но жалко мне стало старика.

— Да больно уж легко это, — он вздохнул, — все свалить на жизнь. А мы сами не жизнь?.. Нет, брат, тут все сложней. И знаешь, я вот теперь вижу на старости лет, что чего-то не понял в ней, в жизни этой, а чего не понял — тоже не понял… Ладно, брат, извини! Не буду нагонять тоску.

— Да нормально, Степаныч! А я вот думаю, что мы с тобой еще покажем этой самой жизни, где раки зимуют!

— Ну, дай-то Бог… Что там еще? Кажись, сюда идут.

Он не ошибся, Демид объявил общий сбор в спортзале, и минут через десять помещение наполнилось людьми. Прибыл и Танк, дружески улыбнулся мне:

— Здоров, брат!

— И тебе не хворать!..

— Чего у нас, боевая тревога?

— Точно. Сейчас узнаешь.

Собрали почти весь личный состав группировки, двух-трех не досчитались, то есть бригадиры не смогли до них дозвониться, дома не оказалось… это были терпимые потери, и Демид именно так к ним и отнесся.

— Слушай меня, братва! — громко объявил шеф.

Он кратко проинформировал всех о сложившейся ситуации, подчеркнув, что, разумеется, никому мы ничего не сливали, и кто вызвал ОМОН, пока неизвестно. Но как сложилось, так сложилось, мы сейчас на тропе войны, и только внезапная и решительная боевая операция выручит нас… Сказал и о потерях, о том, что никогда не забудем мы погибших братков, окончивших свой земной путь без нормального человеческого погребения…

Конечно, он так не говорил, но нечто похожее я прочел на иных лицах из числа тех, кто не был в Сочи, не участвовал в бою.