Боец 3. Лихие 90-е

Видел я ребят, которые, нажравшись такого дерьма, превращались в зомби, и их просто невозможно было уронить на пол. Ну как невозможно — они падали, но тотчас вставали. И чтобы выиграть у такого, его следовало просто забивать… До полной отключки.

Другими словами, никакой неожиданности в том, что на турнире подпольных боев будет использоваться химоза, для меня не было. Опасаться дисквалификации, осуждения или прочего здешним бойцам не было никакой необходимости. Хоть вместо крови себе в тело химикаты залей — никто слова не скажет.

Однако для Лидки, которая была очень далека от мира кровавого спорта, это стало неожиданностью. Знала бы она, что тот же безобидный на вид мельдоний в 21 веке был запрещен для спротсменов!

— Прорвемся, Лид, — улыбнулся я. — Неожиданно приятно, что ты за меня переживаешь. Твой хахаль ничего не скажет? А то не хочется расстраивать пацана.

Лида неожиданно рассердилась.

— Дурак ты, Сергей! Тебя же завтра забьют, в лучшем случае — инвалидом останешься… — она горько вздохнула, а потом ее глаза сверкнули таким задорным огоньком: — Давай сбежим? А? Хочешь, я тебе уколю препарат, чтобы у тебя температура поднялась…

Она начала тарахтеть, предлагая разные варианты, которые, по ее разумению, должны были мне помочь не выходить на бой. Фантазия у девчонки работала хорошо. Но, во-первых, теперь у меня уже не будет шанса отказаться от выступления, на ринг я не выйду только в том случае, если отправлюсь на кладбище.

— Никто меня с боя не снимет, — я взял ее за плечи и посмотрел в глаза, и медленно проговорил, стараясь заглушить ее испуг. — Я понимаю, зачем и для чего это делаю. Это мой выбор, и никто меня не заставлял.

— Но, Сереж… — она осеклась, поникла.

Глаза аптекарши наполнились слезами.

— Все в порядке, — предпринял еще одну попытку ее успокоить. — Мне приятно, что ты обо мне беспокоишься, я…

Лидка не стала слушать, вывернулась, высвобождаясь из моих объятий, и, развернувшись, пошла прочь от гостиницы быстрым шагом.

Останавливать ее я не стал, хотя в груди что-то сжалось. Вернулся в номер.

Засыпал ворочаясь, как дурак, прислушиваясь — не стучат ли еще камушком по стеклу, вдруг аптекарша вернется? Но нет.