Боец 3. Лихие 90-е

Но сдаваться? Нет… И дело было не только в том, что здесь в принципе не предусматривались снятия. Нет, я зашел слишком далеко, чтобы теперь отступать. Кабан нанес мне урон, посек, но даже это не могло меня остановить. Я твердо решил, что буду драться, даже с оторванной головой. Спорить же и пререкаться сейчас с медичкой значило отдать последние силы, чего я не мог себе позволить ни в коем случае. Поэтому Лидка болтала сама с собой, но надо отдать должное девчонке — работу она делала как следует.

В зале объявили перерыв, как и в прошлый раз между боями.

Народ был возбужден, все больше пьянел, никому из братвы, по сути, не было дела до того, что бойцы калечили друг друга на ринге. А для многих из нас жизнь после этого турнира уже никогда не станет прежней.

— Ф-ш-ш… — зашипел я.

— Терпи, Сергей, ты же не хочешь остаться без глаза! — строго ответила аптекарша."

"Лидка начала работать с моей сечкой, полученной после удара Кабана. Я не знал, насколько плохи дела, но плоховато видел одним глазом — именно туда попал удар Кабана, в результате которого случилось рассечение.

Кровь из сечки также мешала обзору, и если с ней ничего не делать, то я буду пропускать все, что полетит от Ржавого с правой руки, а именно правая у моего соперника была коронной. Хотелось верить, что Лидка справится с тяжелым повреждением, и после первого же тычка кровотечение не возобновится.

Я сжал зубы.

Возиться пришлось несколько минут, Лидка обильно обработала рану чем-то останавливающим кровь. Потом замазала рану вазелином.

Видеть я стал куда лучше.

— Тут снова придется зашивать, — прокомментировала аптекарша. — Рана разошлась по старому шву.

— Разберемся… — только и нашелся я.

Наконец, Лидка встала, взглянула на меня и, удовлетворенно кивнув, начала собирать свой чемоданчик. Я знал — все от нее зависящее девчонка сделала. И я за эти пятнадцать минут, что она со мной провозилась, будто бы действительно пришел в себя и даже чувствовал некоторую бодрость..

Может, ее отповедь тоже была целительной?

— Спасибо, — поблагодарил ее я.

Теперь уже она ничего не ответила. Взяла свой чемоданчик и пошла в зал, помогать второму медику, который осматривал Кабана.

— Он ваш, Владимир Степанович, — бросила девчонка напоследок.

Тренер тут же подскочил ко мне.

— Короче, Боец, есть у меня кое-какие мысли на этот счет…

Он начал рассказывать тактику, при помощи которой мне следовало одолеть Ржавого. Наверное, что-то толковое говорил — Степаныч пурги не скажет. Вот только я не слушал.