Боец. Лихие 90-е

Компьютеров и в помине не было, на столах куча бумаг, — стопки папок с надписью «ДЕЛО», к которым были подшиты чертежи. Настольные лампы с громоздкими железными колпаками и ватманы. Народ занимался тем, что обводил чертежи тушью. Сами окна деревянные, открыты нараспашку, краска некогда белая, теперь потрескалась и стала цвета топленого молока.

Понятно, конструкторское бюро. Очевидно, что я на крупном промышленном предприятии. Рядом со зданием КБ стояла кара, выкрашенная в желтый цвет, на ней погружены стопки чертежей, в архив везти.

В кабине кары спал водила, сложив руки на руль. Будить товарища я не стал, сон это святое. От бюро отходила дорога с потресканным асфальтом, из трещин торчали сорняки, а само покрытие местами присыпали гравием, чтобы ямы скрыть. Асфальт витиевато вел к другой, более крупной дороге, куда лучше залатанной. Прямо сейчас по ней ехала «девятка» болотного цвета, из окон которой «Ногу Свело» блажило:

…Рамамба Хару МамбуруРамамба Хару Мамбуру…Ясно. Я проводил взглядом «девятку» со старыми советскими номерами.

Следом приметил мужичка, копошившегося в клумбе с рассадой. Вот сейчас все узнаем. Подошел к клумбе, ногу на забор поставил, на колено оперся и спросил так, чтобы мужичок не подумал, что я пошутить решил.

— Отец, а как наш завод по бумагам называется? Мне заявление писать.

Мужичок не отреагировал и я решил, что он вопрос не расслышал, повторил. Тот повернулся, завидев меня едва заметно вздрогнул. Глаза выпучил. Показал, что не слышит. Мужик глухонемой.

Принял, понял — отваливаю. По «ихнему» я был не в зуб ногой, но некрасиво будет уходить не попрощавшись, поэтому я махнул мужичку рукой и улыбнулся.

— Серега!

Я обернулся, услышав свое имя, и увидел за спиной еще одного мужика, только помладше глухонемого, лет тридцати на вид. Он сидел на корточках у входа в здание, расположенного рядом с КБ. Курил, щурясь от сигаретного дыма. Кто он, такой понятия не имею, но он меня очевидно знает.

— Ты че, заблудился?

— Солнце голову припекло, — ответил я, подходя к мужичку поближе.

Руку подал.

— Ты че, с дубу рухнул, виделись же, — удивился мужик, но руку из приличия пожал.

— Говорю припекло, запамятовал. Жарко сегодня.

— Сегодня жарко? — мой собеседник хмыкнул. — Вчера да, мозги плавились, а 35 градусов для Ростова — вполне себе рабочая погода. Ты давай это, прекращай ныть, пфу, — мужичок выдохнул дым «Примы» без фильтра, табак прилипал к губам и он его сплевывал. — Тебе еще сменное делать.