Боец. Лихие 90-е

Подошли к номеру, который оказался первым по коридору — слева. Стучаться я не стал, решил без приглашения заходить. Как только открыл дверь, почувствовал тяжелый запах водяры, паленой наверняка, мужского пота и сигаретного дыма, который в воздухе коромыслом стоял. Играла музыка: «Плачет девушка в автомате, прячет в зябкое пальтецо…»

В номере стояли две односпальные кровати, между ними — стол. На нем набор: кипяченая вода, ложка, вата, спички и россыпь грязно-белого порошка на куске фольги. Судя по всему, герыч.

На кровати слева сидел уже вмазанный корефан Петровича, на предплечье жгут, в руках — шприц с мутью.

— Вернулась, сука… — заговорил сам Петрович, услышав, как открывается дверь, но, завидев меня, осекся. — Ты кто такой? Алина где?!

Я аккуратно дверь закрыл. Жестом показал девчонке стоять, где стояла, и не заходить в номер.

— Здоров, бродяги. Мне тут Тамара сказала, что вы девочку, — я на Алину кивнул, — на ночь сняли?

Подошел к столу, где набор лежал, и положил на него пятитысячную купюру.

— Это че? — уставился на деньги Петрович.

— Это я тебе понесенные расходы компенсирую и моральный ущерб. Девочку я забираю себе. Уж очень она приглянулась мне. Лады?

— Ты… — Петрович нащупал на тумбочке перочинный ножик и резко с кровати встал.

Вырос передо мной, как гриб после дождя — бить вряд ли собрался, рамсы хотел устроить. Что «я», мне узнать не довелось — короткий кивок головой, и мой лоб врезался в переносицу Петровича, прежде чем тот перо успел пустить в ход.

Мне не до словесных баталий было, все равно все именно этим бы и кончилось.

— А-а-а… — прошипел мужик, усаживаясь обратно на кровать и хватаясь руками за лицо.

Второму я превентивный удар нанес — с вертушки в висок.

Хлоп.

И бессознательное тело рухнуло, переворачивая заодно и стол с наркотой. Отпускать Петровича, чтобы у него желание появилось меня после встречи искать, не стал. Взял кружку с кипяченой водой и разбил ее о затылок мужика. Вот теперь его действительно выключило, я толкнул его на кровать, укладывая — спокойной ночи, малыши.

Бабки на столе оставил, чтобы по-честному все. А потом, глядя на «картину маслом», решил немного драмы придать. Взял шприц с дозой, которой не успел вгаситься Петрович — тот самый, что он для Алины берег, и в жопу ему засандалил. Смесь героина с бухлом — равно ядерный взрыв. Теперь до утра не очухаются товарищи, а когда в себя придут, то и не вспомнят ничего.