Боец. Оборотни

Слабому полу всегда можно дать шанс попытаться выпутаться из ситуации. Мне это даже будет интересно.

– К нашему общему сожалению, ты знаешь, что я не твой рыцарь, а я знаю, что это именно так. Поэтому, Галя, будь со мной откровенна. Тебе не стоит пытаться делать вид, что ты меня не понимаешь. У меня мало времени, а у тебя, могу заверить, его вообще нет. Мы же не будем говорить о реинкарнации, о вечной жизни всего сущего… Я даю тебе слово, что ты останешься жить, если расскажешь мне все. Наши эксперты в твое отсутствие проверили эту квартиру, прослушки твоих коллег здесь нет, именно поэтому мы разговариваем в твоем доме, а не где-то в пригороде.

Я в курсе, что это не твоя квартира, хотя она и оформлена на Скворцову Галину Семеновну. Но тебя зовут не Галя, и на самом деле мне плевать на твои настоящие фамилию, имя и отчество. Нас это пока не интересует. Итак… Ты поняла, о чем я. Начинай по порядку.

– А если все-таки не будет этого «порядка»… – тихо говорит девушка.

– Будет, Галя. В любом случае – будет… – уверяю ее и выкладываю на столик шприц-ампулу.

 – Это очень хорошее средство развязывать языки, – поясняю свои действия. – Ну а если мы решим, что ты с нами все равно не откровенна, придется тебя увезти отсюда. Навсегда…

– Внизу есть наши люди… – пытается угрожать мне Галина. Это звучит, конечно, наивно, но ведь она все-таки женщина.

– А кто тебе сказал, Галя, что это ваши люди? – усмехаюсь. – И вообще, откуда такая уверенность, что они там сейчас есть?

Девушка сникает, тяжело вздыхает, опустив взгляд в пол.

Ничего не поделаешь – таковы правила игры. Может, мне бы и хотелось все как-то смягчить, сделать более безболезненно, но… Ситуация такова, что на кону стоит не только моя жизнь и Галины, но и еще очень многих людей. Есть и более серьезные основания заниматься этой девушкой, ведь она работает на людей, которые в данный момент нам неизвестны, но играют против нас. В любом случае, она должна рассказать все, что знает. Но мне хочется, чтобы Галя сделала это добровольно.

Придя в себя, Ковинов минуту или две просто не мог понять, где находится.

Ужасно болела голова, и вообще состояние организма было на редкость паршивым. Гораздо хуже, чем тяжкое похмелье. Причем с каждой секундой состояние все ухудшалось. Ковинов, охая, чертыхаясь, держась рукой за голову, присел на кровати.

Морщась, он поднял взгляд, осмотрелся.

То, что он увидел, вряд ли можно было назвать комнатой. Скорее, он находился в чулане.

Окон не было, но горел яркий свет.