Боец. Оборотни

– Думаю, будет не хуже, Иван Константинович.

Шарыгин сделал жест, который означал, чтобы Козырев присел рядом с его рабочим столом.

– У меня появились данные, что на твоей территории планируется что-то серьезное, – внезапно нахмурясь, сказал Шарыгин.

Козырева это насторожило.

– Кто планирует? – спросил он. Шарыгин ответил не сразу, покатал шариковую ручку по столу.

– Хотел бы я сам это знать, – наконец произнес Иван Константинович. – Никаких данных на этот счет у меня пока нет. Но люди, сообщившие об этом, никогда еще меня не подводили.

Им можно верить. Тебе придется срочно ехать на место и смотреть там в оба. Усиль охрану на производстве. Еще раз перепроверь своих людей. Ты должен быть полностью уверен в каждом своем человеке.

– Что конкретно тебе сказали? – Шарыгин открыл верхний ящик стола, достал оттуда несколько скрепленных листков, подвинул их к Козыреву.

Текста было немного, и Козырев вскоре отложил листки в сторону. Пожал плечами, облегченно вздохнул.

– Ну-у… – протянул он. – Я не думаю, что проблема настолько серьезна.

Не знаю, кто все это составлял, но таких предсказаний я и сам мог бы выдавать пару десятков в день. Здесь нет никакой конкретики. Я не понимаю, чего ты так разволновался?

– Я бы не волновался, если бы не люди, которые мне это передали, – уклончиво ответил Шарыгин.

– Из ФСБ, что ли? – Козыреву уже неинтересно было обсуждать эту тему, но он не хотел обидеть шефа даже намеком на невнимание. В общем-то, Козырев в глубине души побаивался Шарыгина. Черт его знает, что там у Ивана на уме.

– Может, и оттуда, – опять стемнил Шарыгин. – Но ты, Семен, все-таки прими к сведению. И постарайся не наделать глупостей. Присматривайся очень внимательно к любым новым людям, которые могут вдруг появиться в поле твоего зрения. Сейчас мы выходим на новый, очень важный этап в нашем бизнесе, и нам нельзя допускать проколов. Ты меня понимаешь?

Козырев кивнул, закурил сигарету, спокойно выпустил дым вверх:

– Не волнуйся, все сделаю как надо, – заверил он.

– Ты уж постарайся, пожалуйста.

И сегодня же лети к себе. Сейчас тебе лучше быть там.

Шарыгин говорил дружеским тоном, но Козырев понимал, что такая просьба равносильна приказу. И ослушаться – означало потерять все, может быть, даже жизнь.

Козыреву хотелось бы еще побыть в Питере, потом смотаться в Москву и оттянуться по полной программе, но приходилось возвращаться на Урал. Чем черт не шутит, а вдруг беспокойство Шарыгина все-таки обоснованно? Тогда Козыреву точно не сносить головы.