Боец. Оборотни

Я не хочу, чтобы обо мне думали, как о мошеннице, не умеющей ничего делать, кроме как обманывать. Ко мне приезжают только те, кто уже заранее поверил в меня, в то, что я им помогу. И я помогаю. Я хочу помогать людям, умею это делать и делаю каждый день. Вы мне верите?

– Вполне, – киваю. Оля щурится.

– Неужели? – фыркает она. – Вы ведь изначально были настроены не верить никому.

– Откуда вы это знаете? На самом деле это вы, Оля, все время сбиваете меня с толку и делаете все, чтобы я относился к вам с недоверием. Для чего?

– Извините, Влад.

При желании вы можете узнать обо мне в городе все, что вас интересует. Ну не совсем все, конечно, но многое. И тем не менее я вся открыта. Мне уже предлагали люди из ФСБ помогать им, но я отказала. Сделала так, что они сами перестали ко мне ходить. Вы, Влад, явно из тех людей, для которых риск – постоянное и удобное состояние души. Не знаю, наверное, вы к этому привыкли и отвыкать не собираетесь. Я права?

Мне остается только согласиться с девушкой.

– Послушайте, Оля, если уж вы знаете мои мысли наперед, может, скажете, что я вам сейчас предложу?

Девушка смеется и отрицательно качает головой.

– Ни за что! – говорит она. – Говорите сами, вы ведь уже не маленький, чтобы за вас говорили взрослые!

– Если уж мне позволено выразить свои мысли самому, то я в таком случае хочу пригласить вас прогуляться, а потом зайти в кафе. Мне бы очень хочется продолжить наше знакомство, если вы не возражаете.

– Я не возражаю, потому что вы не думаете обо мне плохо, – соглашается Ольга.

 – У вас я не слышу грязных мыслей. Мне это приятно.

– Неужели вы все-таки умеете читать мысли? – не верю я.

Оля делает отрицательный жест рукой.

– Мысли читать очень сложно. Но есть что-то, что позволяет определять их направление. Не только ваших, конечно. Я не могу это объяснить словами. Как вы можете определить, спелый арбуз или нет, не вскрывая его? Как можно понять, чего хочет ваша любимая собака, которая не умеет говорить? Ну и остальное в том же духе. Возможно, эти сравнения не совсем удачны, но приблизительно верны.

Кроме интуиции и знания психологии, у меня есть еще что-то, что я получила по наследству от своей мамы, а она от бабушки.

– То есть вы, Оля, потомственная колдунья? – спрашиваю уже без иронии и недоверия.

– Если так можно выразиться. Не знаю, правильно ли называть меня колдуньей, но ведь слова не главное. Я умею делать нечто, чего не умеют делать другие. И собственно, не важно, как это называется, важна суть, важно дело.