Боец. Оборотни

Макс пришел в себя, и первое, что он увидел, было синее небо, где еще ярко светило солнце.

Все тело ныло от ушибов, синяков и ссадин. Разбитые губы распухли, во рту скопились сгустки крови.

Макс с трудом приподнялся на локте, застонал негромко, сплюнул в пыльную траву. Зубы шатались, под правым глазом набухал здоровенный фингал. В голове шумело, но сотрясения мозга, кажется, все-таки не было – Макса не тошнило.

Кряхтя, как древний дедок, он поднялся на ноги, осмотрелся.

Несколько его людей слабо шевелились в сухой канаве, остальные еще валялись без сознания.

Машины догорали в канаве на другой стороне бетонки, чадили горелой резиной.

Зрелище было отвратительным и унизительным.

Его, Макса, словно мелкого пацана, хорошенько проучили, чтобы не лез в дела взрослых дядей. Обидно чертовски!

Макс заметил, что в канаве небольшой кучкой валяются пистолеты его людей.

Парни Рыси не стали забирать с собой стволы, которые были зарегистрированы и числились за охранным агентством Ванина.

Утешили Макса две вещи: стволы были целы и пацаны Рыси никого не убили из его людей.

– Ну, сука! Мы еще с тобой поговорим! – вслух пригрозил Макс Рыси и поплелся помогать своим бойцам.

Ольга освободилась через полчаса. Девушка вошла в комнату уже совсем в другом виде.

Теперь на ней не длинный балахон, а очень даже кокетливая юбчонка и не менее кокетливый топик.

Вид у девушки отпадный. Оля умеет нравиться, в этом ей не откажешь.

– Мы идем? – игриво сверкая глазками, интересуется девчонка, заметив мой восхищенный взгляд.

– Ничего не скажу, вы, Оля, действительно волшебница! Как вам это удается?

Девушке приятны мои слова. Ольга скромно опускает ресницы.

– Спасибо, – говорит она. – Я стараюсь.

Выходим на улицу, садимся в мою машину.

– Я не настолько еще хорошо ориентируюсь в здешних дорогах, так что вы, Оля, меня поправляйте, если я вдруг поеду не в ту сторону, – прошу девушку, заводя двигатель.

– Я знаю одно хорошее место, – тут же соглашается она. – Сейчас мы поедем, и я покажу куда.

По пути Оля рассказывает разные случаи из своей практики. Но я до сих пор не могу понять, чем конкретно занимается девушка. Я думаю, что спектр ее деятельности слишком широк, и это кажется мне подозрительным. Впрочем, пока я не называю ее работу шарлатанством.

– Скажите, Оля, вы действительно умеете делать все то, о чем только что мне говорили? – позволяю себе усомниться.

– При желании вы можете сами во всем убедиться, – обещает девушка.