Но опущенные ресницы снова дрогнули, а пересохшие губы упрямо прошептали:
— Неинтересно… что… он там… скажет…
— Ах ты паразит! — Я буквально зарыдала от счастья, схватив парня за руку. — Лекарь! Кто-нибудь! Сюда, скорее! Этот нахал пришел в себя!
— Почему… нахал?
— Я тут тебе столько дней в любви признавалась, хоть бы носом свистнул! А как сказала про Тайвина, так сразу от ревности воскрес! Это не нахальство, по-твоему?!
Эпилог
— Я против! — Высокий молодой мужчина навис над столом, опершись на него ладонями.
— Никаких боевых испытаний! Слышишь?
— Я не глухая. — Светловолосая девушка легко отодвинула сердитую скалу от себя, а тот подчинился. — Не виси над душой. Ты же знаешь, насколько я всегда осторожна.
— Знаю… но не в таком же положении!
— А что не так с положением? Бри, это беременность. А не болезнь. Тем более срок еще совсем маленький.
— Вот именно! Самое опасное время же! Ты вспомни Лут — Фо чуть не поседел, когда она с пузом на гигантский дикий муравейник полезла!
— Я не полезу в муравейник, успокойся.
Я всего лишь поеду к бабушке.
— Да лучше бы в муравейник! — не выдержал он. — А то я не знаю твою бабушку и ее сумасбродную натуру. И ее мужа! Не менее сумасбродного!
— Между прочим, эта самая сумасбродная натура в свое время позаботилась о тебе и выслала целую корзину противоядий, ценил бы, — нашла за что уцепиться Джойс.
— Мне напомнить, по чьей протекции ты начала изучать яды? И вообще, неужели они мне бы в самом деле понадобились?
Джойс замешкалась, до конца не зная правильного ответа.
Точнее, как раз таки зная, но признать это — придется и другие признания давать, а за признаниями последуют действия, и тогда отъезд точно придется отложить. Положение в некотором роде спас третий вклинившийся участник.
— Мамочка, папочка, не ссорьтесь, — раздался ангельский голосок за их спинами. — Давайте я поеду к бабушке, она обещала научить меня новому заклинанию на случай, если меня снова будет обижать задавака Сэмми…
— Никакой бабушки! — хором выдали оба родителя, стоило им представить последствия этого общения их безумно талантливой дочурки с ярко выраженными боевыми способностями папы и жаждой к экспериментам мамы.
Голубые глаза тут же наполнились слезами, нижняя губа задрожала, а в светлых волосах малявки беспокойно завозюкалась Орхидейка.
— Тьфу на вас! — сказало растение, развернув розовые лепестки. — Злые люди! Обидели ребенка!
— Эти твои эксперименты… — ошарашенно пробормотал Бриан.
