Боевая единица

Она поспешно подпрыгнула, уводя тело в сторону, но Садистка, вместо того, чтобы закрутиться в холостом ударе, повела вынесенную ногу вперед, совершенно неожиданно выиграв несколько сантиметров дистанции. Этого ей вполне хватило. Лина вскрикнула, понимая, что на этот раз не уйти, успела вскинуть руку в блоке, но полностью отвести удар не смогла – кулак прошелся вскользь, разбив ей бровь.

Удар швырнул девушку на спину, хотя она и успела хлопнуть рукой за спину, но это смягчило падение лишь частично – затылок соприкоснулся с асфальтом.

Лина, оглушенная дважды за одну секунду, «поплыла», покинув реальность на несколько мгновений. Когда начал возвращаться контроль над разумом и телом, она поняла, что сейчас умрет. Мозг пока плохо анализировал картинку, но девушка отчетливо представляла, как Садистка взмывает в воздух, намереваясь проломить ей грудную клетку завершающим ударом своих тяжелых ботинок.

Непонятно, откуда взялись силы, но Лина ухитрилась откатиться в сторону, выйдя на колено, тут же взмыла вверх, ушла на пару шагов, едва не влетев в толпу зрителей, и только сейчас смогла осмотреть «поле боя».

Садистка лежала посреди площадки, ее застывшие глаза с обидой уставились куда-то вверх.

Впоследствии все, кто наблюдал за поединком, дружно доказывали Лине, что, уже падая, она сумела зацепить голову противницы хлестким, коротким ударом. Однако сама девушка знала наверняка, что за всю схватку сумела нанести один-единственный удар, в самом начале. Все, больше попыток атаки не было.

Вскрытие провели монастырские врачи.

Вердикт был прост: инсульт – у Садистки лопнул один из множества сосудов головного мозга. Следов сильного удара, способного вызвать подобную травму, они не обнаружили, так что, по-видимому, инструкторша пострадала из-за болезненных изменений. Странно для такой цветущей, здоровой женщины, но ничего невероятного в этом не было.

Возможно, Лина и смогла бы поверить в официальную версию, несмотря на всю дикость ситуации, но этому помешало одно маленькое обстоятельство.

Еще не осознав гибели противницы, девушка подняла голову, пытаясь рассмотреть, куда так пристально уставились мертвые глаза. Секундой позже – и ничего бы не заметила, да и тогда успела засечь только последнюю фазу закрывания окна и бледный овал лица настоятельницы, мелькнувший за стеклом кабинета. В отличие от остальных зрительниц, вытягивающихся над подоконниками в стремлении рассмотреть подробности, женщина явно знала, что больше ничего интересного не будет.