Я бы и запрыгала, если бы не боялась обвалить снег над собой, а то ещё и провалиться глубже, чем есть.
- Где вы? – услышала я явно мужской голос. – Где?
- Тут, я тут под снегом, - снова и снова повторяла я, и не могла остановиться."
"Послышался шорох, похоже, мой неизвестный спаситель принялся копать снег. Не знаю, сколько продолжалось это шебуршение, но для меня оно показалось вечностью. Наконец, мне на лицо посыпался снег, и образовалось отверстие. Мне только полметра не хватило до свободы.
Мелькнуло лицо мужчины и пропало.
- Я вам сейчас верёвку скину, чтобы поднять на поверхность! - крикнул он, и через пару минут мне и вправду в руки упала верёвка, за которую я радостно ухватилась.
Подъём шёл медленно, так как мне не на что было упираться, снег проваливался, но я пыталась помочь спасителю, как могла.
На самом деле всего пару минут, наверное, но я очень ждала, и каждая секунда тянулась вечность.
Когда мужская рука подхватила меня и выдернула вверх как морковку из грядки, я только ойкнула.
Когда я выпрямилась, чтобы поблагодарить спасителя, замерла несколько в шоке.
Мужчина был красив до невозможности. В этой мрачной действительности являясь лучиком солнца, но не это поразило меня до глубины души, а то, как он был одет. Замшевая куртка и штаны, кожаные сапоги, подбитый мехом плащ! Кинжал на поясе, украшенный камнями.
Он на меня взирал с непонятным жадным выражением маньяка.
Мама! Это кто? И чего он на меня так смотрит?
И тут меня подбросило. Мама и папа! Я стала осматриваться по сторонам.
Никаких обломков самолёта, нет поломанных деревьев, пожара, ну хоть чего-то, чтобы говорило о крушении.
Вокруг было тихо. Заснеженный горный склон, еловый лес, серые тучи на небосводе, которые вот-вот разразятся снегом, его первые представители – снежинки начинали уже оседать на волосах.
Я проследила за полётом одной из них. Плавно совершая круги, белоснежная красота спускалась к моему плечу, а я в ступоре смотрела на её воздушный танец, и, когда она, наконец, приземлилась мне на плечо, то даже улыбнулась тому контрасту, что составляла её белоснежная поверхность и мои светло-медные пряди.
Улыбка увяла на моих губах. Я же брюнетка.
Медленно подняла руку, осмотрела её, затем подняла прядь, провела по ней, ощущая, что она мне почти до талии, а вовсе не стрижка, которую я подравняла позавчера, перед полётом.
Подняла глаза на мужчину, который настороженно наблюдал за мной. Теперь его взгляд выражал тревогу.
