Боевая практика книгоходцев

А через полтора часа, во время которых я принимала ванну, мне выдали подогнанное по фигуре изящное шелковое платье лазурного цвета. Очень удачно оказалось, что у мамы Рива глаза тоже голубые, а не зеленые, как у большинства представителей дивного народа.

— Вам очень идут эльфийские наряды, госпожа Кира, — похвалила мой облик Илантия. — Вы позволите сделать вам прическу к ужину?

Я подергала вверх край глубокого выреза, который больше открывал, чем скрывал. Все же разница в росте у нас с леди Лариэль весьма ощутимая, а платье шилось с учетом ее пропорций тела.

Скорбно вздохнула, поняв, что уменьшить открывающийся обзор мне не удастся, и покорно села перед туалетным столиком, позволив горничной заняться своими волосами. Она долго их расчесывала, нахваливая глубину черного цвета и то, какие они у меня блестящие и здоровые. Когда горничная закончила работу куафера, из зеркала на меня смотрела какая-то совершенно незнакомая мне девушка в лазурном струящемся платье, подчеркивающем фигуру, с двумя косами, настолько мудреными и сложными, что повторить способ их плетения я не смогла бы ни при каких обстоятельствах. Оно начиналось от линии пробора, создавая над лицом «венец», и переходило в сами косы.

— Простите, могу я дать совет? — неуверенно спросила Илантия. Я кивнула, и она продолжила: — Ваши украшения совсем не подходят к этому наряду. Если вы оставите только жемчужные сережки, а кулоны снимете, то будет лучше.

Я и сама видела, что амулет от нежити и кулон из красного камня, подаренный мне когда-то Извергом, совершенно не смотрятся в открытом глубоком вырезе изящного шелкового платья.

Пришлось снять.

Тут в дверь постучались. Горничная открыла, и в комнату ворвался Ривалис. Увидев меня, приятель сбился с шага, шальная дурашливая улыбка медленно сползла с его лица, и он тяжело гулко сглотнул.

— Скажи-ка, молодой князь, — нарочито грозно свела я брови, — ты когда собирался сообщить, куда именно меня притащил?

— Что? — непонимающе спросил он и взглянул на Илантию."

"Та быстро засобиралась, пробормотала что-то относительно того, что придет попозже, и ускакала.

— Кирюш, ты ослепительна! — сделал мне комплимент Рив, как только за девушкой закрылась дверь.

— Ага! А еще жутко зла! Почему, паршивец такой, не сказал мне, что ты, оказывается, княжич?

— А зачем? — к эльфу начало возвращаться неунывающее настроение. — Какая разница, Кирюш? На два месяца ты в любом случае моя гостья. А родители… они только с виду страшные, а так очень добрые и меня любят.