Боевые асы наркома

Вы ведь понимаете, куда и к кому попали? И что у нас нет иного выхода, кроме как убить вас и соблюсти тайну этого места?

– Не стоит упражняться в красноречии, – медленно выговаривая русские слова, ответил Сосновский. ‒ Я не просто знаю, где я и среди кого. Я специально шел сюда и пришел бы, спасая этого человека или бросив его на произвол судьбы. Просто я рассудил, что могу спасти вашего товарища, и этим воспользовался. Кто я? Я штурмбаннфюрер Франк Дункле. Представитель службы безопасности – СД.

И прибыл к вам с секретным поручением.

– Смело с вашей стороны и безрассудно! – выпалил мужчина, глядя на Палия, которого все же привели в чувство, и тот закрутил головой, закашлялся, хватаясь за ушибленную грудь."

"– Смелость – есть особенность каждого офицера СС, – холодно парировал Сосновский. – И никакого безрассудства, лишь холодный расчет. Эту операцию планировали в Берлине, а именно я отправлен к вам тоже не случайно. Я хорошо знаю русский язык, я до войны учился в Москве, уже будучи сотрудником СД.

И прожил там несколько лет. Я хорошо знаю ваш народ и вашу страну. Вы напрасно делаете вид, что угрожаете мне и что вы можете что-то со мной сделать. Это не первая встреча у вас с представителями нашего военного командования, Абвера и СД. Здесь, в Харькове, интересы Германии и СД представляет штандартенфюрер Хайнце. Ваша встреча с ним состоится чуть позже. И я не советую вам избегать этой встречи. Вы же знаете о том, что обязаны сотрудничать. И вы прекрасно понимаете, что в случае моей гибели по вашей вине сюда прибудут и ваши представители из заграничного штаба, и представители СД. И когда все выяснится, вам будет очень плохо, Свирид, очень плохо. Хорошо, если вы успеете умереть до того, как вам станет плохо, но вам это сделать не дадут. Закончим на этом, как у вас говорят, «воду в ступе толочь».

– Что вам нужно? – хмуро осведомился Свирид, понимая, что немец прав.

Он был обескуражен тем, что Франк Дункле знает даже его самого.

– Умыться! – коротко ответил Сосновский. – Немного поесть, потому что я весь день на ногах. И рюмку коньяку. Если у вас нет приличного коньяка, то черт с вами, хотя бы вашей водки. Потом поговорим, и я изложу цель своего визита.

Через полчаса Сосновский сидел за столом, который был плохо сервирован, зато на нем стоял графин с самогоном, а также холодное мясо и черный хлеб.