Бог Боли

Я наблюдал за этим со стороны, и это было по-настоящему жестоко. Если бы я не знал лучше, то поклялся бы, что Джереми принимал это на свой счет, а Лэндон наслаждался каждой секундой противостояния с ним.

В итоге мой кузен все равно проиграл, и теперь все не перестают говорить о финале, который состоится через несколько недель."

"И хотя я не слишком много думал об этом, возможно, пришло время. Мое взаимодействие с язычниками заключалось в победе над Киллианом и Николаем на ринге, так что Джереми ничем не будет отличаться.

— У тебя хватает наглости трогать мою сестру? — его голос ровный, как завуалированная угроза.

— Джер... это не то, что ты подумал. — Пытается объяснить Анника мягким голосом с этой своей раздражающей фальшивой улыбкой.

— Это именно то, о чем ты подумал. — Перебиваю я ее.

Анника читается лучше, чем книга, и если она думает, что я позволю ей отвлечь его внимание от меня, чтобы он направил свой гнев на нее, то она сильно ошибается.

— Что ты только что сказал? — вымолвил Джереми.

— Ты слышал меня.

Мы с Анникой вместе.

Он начинает идти ко мне, и глаза Анники чуть не вылезают из глазниц.

Ее отполированные ногти впиваются в его кожаную куртку, и все ее тело дергается от его движения.

Это паника.

Она вот-вот упадёт при мысли о том, что между нами начнется драка.

Всегда против конфликтов, моя Анника. Всегда такая... элегантная, даже в панике. Именно это и привлекло меня в ней сначала — ее элегантность и мягкость.

Ее красота и даже ее фиолетово, фиалковое присутствие.

Я не знаю, когда это началось, но в какой-то момент мне захотелось конфисковать все, что связано с Анникой и оставить все при себе.

— Джер... пожалуйста. Давай вернемся в особняк, и я тебе все расскажу.

— Вернуться, чтобы он снова запер тебя?

Я делаю шаг вперед, чтобы оказаться лицом к лицу с Джереми.

Она поджимает губы и качает головой. Она может быть пацифисткой, но я точно нет, и я ни при каких гребаных обстоятельствах не позволю ему забрать ее у меня.

— И какое тебе дело до того, что я делаю со своей сестрой?

— Она уже не ребенок.

Ей восемнадцать, и она может и должна иметь свободу и принимать любые решения, которые касаются ее жизни.

— Вот что я тебе скажу, Кинг. Я дам тебе свободу действий, поскольку ты спас жизнь мне и моей сестре во время пожара. Иди и найди себе другую девушку, потому что она вне зоны доступа.

— Спасибо за любезность, но я вынужден отказаться.

Он улыбается, но это жестокая улыбка, в которой нет ничего доброжелательного.