Бог Боли

— Почему это должен был быть Крейтон?

— Почему это не может быть Крейтон?

— Если ему придется выбирать, он пойдет со своей семьей.

— Вот тут ты ошибаешься. — Я улыбаюсь. — Крей всегда будет выбирать меня. Так же, как и я всегда буду выбирать его.

— Ты никогда не знаешь, Аннушка. Все эти радужные чувства, которые ты испытываешь к нему, могут легко превратиться в черные.

— Нет, не превратятся.

— Ты готова это доказать?

Я еще больше поднимаю подбородок.

— Что ты задумал?

— Утром мы вернемся домой, и ты расскажешь папе обо всех этих эмоциях.

Я сглотнула.

Говорить с Джереми — это одно, а с папой — совсем другое.

— Что? — он ухмыляется, точно зная, какую ниточку он задел. — Передумала?

— Конечно, нет. Ты сдержишь свое слово. Если папа согласится, ты не будешь вмешиваться.

— Крест на сердце. — Он продолжает ухмыляться.

Потому что он прекрасно знает, что одобрение папы так же невозможно, как и единорог.

Но у меня есть секретное оружие.

Похоже, мне придется вести совсем другую битву, возвращаясь туда, где мне так не нравится. Туда, где я была всего лишь защищенной принцессой.

Домой.

* * *У нас с домом странные отношения.

Я дорожу всеми воспоминаниями, которые у меня остались с мамой, папой и Джереми, когда я росла. Но я не люблю его за то, какой беспомощной и подавленной я себя чувствовала.

Однако, как только мы въезжаем на огромную территорию, на которой мама каким-то образом превратила готический особняк в уютный дом, единственное, что меня поражает, — это те драгоценные воспоминания.

Например, когда папа учил меня кататься на велосипеде. В итоге я упала и ударила колено, Джереми дунул на него, а мама промыла рану, пока я плакала. Потом я снова встала и побежала, как ни в чем не бывало.

Или когда папа дал мне покататься на своих плечах, а я не переставала хвататься за его лицо и загораживать ему обзор.

Или когда мама удивила папу вечеринкой по случаю дня рождения, которую он люто ненавидел, потому что она пригласила всех охранников.

Это мелочи, незначительные вещи, которые могут показаться неважными, но именно они сейчас приходят на ум.

Может быть, это психологический трюк, который я разыгрываю сама с собой, чтобы психологически подготовиться к предстоящей битве.

Машина останавливается перед внушительным зданием, которое я называю домом. Здесь я родилась и прожила семнадцать лет, огражденная от внешнего мира.