Бог Боли

На самом деле, люди начали выражать облегчение, что такие изверги были убиты.

— И это все, что ты рассказал Лэндону? — спрашивает Илай.

— Это все, что я знаю. — Он бросает свою сигарету и наступает на нее ботинком. — Я буду на связи, чтобы получить свои деньги.

— Я предлагаю тебе бежать так далеко, как только сможешь.

Илай сжимает его плечо.

— Долги будут наименьшей из твоих забот, если твой дорогой Босс или его сын узнают, что в их рядах есть предатель.

— Ты, блядь...

Илай сжимает плечо сильнее, затем шепчет:

— Ты не убежишь.

Охранник смотрит на землю, но прежде чем он успевает достать пистолет, Илай поднимает его и издает недовольный звук, затем направляет на него.

— Никакого оружия на территории Великобритании, помнишь? Но, может быть, я могу изменить правила хотя бы на этот раз?

Охранник плюет в него, прежде чем он, ковыляя, выходит из переулка.

Я только наполовину сосредоточен, наполовину осознаю, что происходит вокруг меня. Затем кусочки головоломки начинают складываться в единое целое.

Чем четче изображение, тем кровавее оно становится.

Чем мутнее становится моя голова.

Тем тяжелее становится мое дыхание.

Я отрываю кулак от стены — мой здоровый кулак, тот, которым я дрался... Затем снова бью им по стене. На этот раз сильнее, так что брызги крови украшают грязную поверхность.

Недостаточно.

Этой боли недостаточно, чтобы заглушить хаос, который почти расколол мой мозг. Или фактов, которые приходят вместе с ним.

Например, что Лия и Адриан Волков — злодеи моего детства.

Родители Анники — причина, по которой я вырос в этого пустотелого человека без всякого стержня.

Я снова на том этаже. Мое лицо стянуто, легкие горят, и я ползу по твердому дереву.

Как те черви, я борюсь, извиваюсь, кусаю губы, борюсь. Вот почему я любил охотиться на них. Мне всегда нравилось раздавливать их.

Лучше было, если они умирали быстро, вместо того, чтобы открывать рот и быть задушенными дальше.

Вместо того, чтобы у них во рту оставалась белая пена, которая не исчезала, сколько бы они ни плевались.

Мое сердце сгорает от желания самоуничтожиться. Должно быть, именно это происходит с машинами, когда они достигают конца срока службы.

Они должны быть уничтожены.

Я бью снова, но на этот раз я встречаю более мягкую поверхность.

— Ой. — Илай использует свою руку, которую он позволил мне ударить, чтобы оттолкнуть меня.