Бог Боли

Так что лучшее место для моей защиты — прямо под его крылом с дюжиной охранников, следящих за мной.

Помните ту башню из слоновой кости, в которой жила Рапунцель? Моя комната в комплексе Язычников — клубе моего брата, кишащем анархией, — олицетворяет это.

Черт, там даже есть охранники под балконом, так что даже если бы я попыталась слезть с дерева, они бы меня поймали. Они будут хмуриться, ворчать и докладывать о моих действиях и брату, и отцу.

Вот так.

Но с другой стороны, я защищена. Я была защищена с того дня, как родилась в семье Волковых.

И я Волкова.

Я почти смеюсь над дрожью страха, которая отказывается выходить из моего организма. Не знаю, как в других местах, но здесь я в безопасности.

Ладно, что бы там ни таилось, лучше бы это была какая-нибудь раненая птица или что-то безопасное. Иначе пусть готовится умереть.

Шторы на балконе задвигаются внутрь, белый материал пропитывается цветом ночи и тусклым светом.

Я приостанавливаюсь, как только делаю несколько шагов. Открывала ли я балконную дверь прошлой ночью?

Нет.

Логичнее всего было бы развернуться и побежать к двери, позвать брата или кого-нибудь из его людей и спрятаться в своей позолоченной клетке.

Но вот в чем дело.

Моя токсичная черта — любопытство, я действительно не могу спать по ночам, если не удовлетворю эту жажду знаний.

Просторная комната с пушистыми подушками, фиолетовыми простынями, блестящими обоями и всем гламурным и красивым медленно уходит на задний план.

Мягкий свет с балкона — мой единственный компас, когда я делаю шаг вперед.

Судьба действует загадочным образом.

С самого детства я знала, что не всегда буду замкнутой принцессой, борющейся за одобрение своей семьи. Однажды что-то придет ко мне, когда я меньше всего буду этого ожидать. Я просто не знала, что это будет и что это повлечет за собой.

И уж точно не думала, что все начнется в мегаохраняемом особняке моего брата.

Как только я протягиваю руку к полуоткрытой стеклянной двери, темная фигура медленно проскальзывает внутрь.

Я отпрыгиваю назад, прижимая руку к груди.

Если бы я не увидела ловкое движение через раздвижную дверь балкона, я бы подумала, что этот человек — мужчина, судя по его телосложению — был вырезан из тьмы.

Он одет во все черное. Тренировочные штаны, рубашка с длинными рукавами, обувь, перчатки и полуулыбающаяся, полуплачущая маска."

"Дрожь пробирается под мою плоть, когда я всматриваюсь в детали маски. Плачущая половина — черная, а улыбающаяся — белая.