Бог Боли

— Его голос твердеет, все попытки раззадорить меня пропали, теперь он единственный, кто подвергается нападкам.

Я показываю на Крейтона через окно.

— По-твоему, это выглядит контролируемым? Он, блядь, умирает.

— Он не умер. — Челюсть Илая сжимается. — Я отлучился на минуту, чтобы исправить другую ситуацию, а когда вернулся...

— Все, что я слышу, это оправдания. — Я возвышаюсь над ним. — Признай, что ситуация вышла из-под твоего контроля.

Его губы сжались.

— Скажи это, Илай. Скажи, что я прав, и Крейтону следовало остаться в Лондоне, где я мог бы лучше следить за ним.

— И ты думаешь, что это не стоило бы ему жизни, папа?

— Прекратите это, пожалуйста. — Эльза кладет ладонь на грудь каждого из нас. — Сейчас не время бросаться обвинениями. Мы — семья, и в такие моменты мы должны держаться вместе.

— Все было под контролем. — Повторяет мой сын.

Я делаю шаг к нему.

— Если ты не признаешь свою неправоту, ты никогда не победишь, сопляк.

Он смотрит на меня, а я смотрю в ответ, не отступая.

У нас с Илаем самые богатые и в то же время самые сложные отношения, какие только могут быть у отца и сына.

С тех пор как он понял, что такое вызов и что я — лучший противник, которого он может иметь, он активно пытается действовать мне на нервы.

В молодости я давал ему свободу действий, поскольку понимал его лучше всех. Если кто и знал, что значит попробовать все под солнцем, лишь бы перестать скучать по жизни, так это я.

Поскольку я не хотел воссоздавать напряженные отношения с собственным отцом, я дал ему зеленый свет делать все, что он пожелает.

Даже поддерживал его методы, которые в обществе не одобряются. Там, где Эльза пыталась сковать его природу, уча его любви и солнечному свету, я давал ему волю. Когда она хотела отвести его к психотерапевту, я решительно отказался.

Если мы не такие, как все, это не значит, что с такими, как мы, что-то не так.

Мы не виноваты в том, что родились выше других. Миру нужно было научиться принимать нас, как это сделала Эльза.

Однако Илай никогда, и я имею в виду никогда, не воспринимал мои попытки понять его как поддержку.

У него была странная зацикленность на победе надо мной. Во всем.

Он соперник до мозга костей и идет против меня во всем, что считает достойным своего времени. Включая завоевание расположения матери и брата.

Вот почему я набросился на него только что. Он должен понять, что жизнь Крея — это не гребаная игра, которую он может использовать в своих целях.

— Эм, привет.