Бог Боли

Анника: У меня все хорошо. А у тебя?

Сесили: Все по-старому. Мы скучаем по тебе.

Я задыхаюсь от собственного дыхания, когда знакомое жжение жжет мне глаза.

Анника: Я тоже скучаю по вам, ребята. Очень сильно.

Сесили: Мы можем встретиться?

Анника: Я не думаю, что это возможно. Не уверена, слышали ли вы, но я больше не на острове Брайтон.

Сесили: О, я знаю. Я в Нью-Йорке.

Анника: Что? Правда?

Сесили: Сейчас брожу по Центральному парку в чисто туристическом стиле, хаха.

Анника: Пришли мне координаты. Я сейчас приеду.

Только когда я убираю телефон в карман, я обнаруживаю, что мама и Ян смотрят на меня с ожиданием.

Выражение лица мамы смягчается

— Хорошие новости?

— Да. Помнишь мою подругу, Сес? Сесилию? Она приехала погостить

— Пригласи ее к нам, — предлагает мама. —Я приготовлю нам обед, а она может остаться с тобой.

— Я не думаю, что это хорошая идея — приводить ее в наш дом, где так много охраны. Она не сможет справиться со всей этой атмосферой и будет чувствовать себя очень некомфортно.

— Я пойду с тобой, — объявляет Ян.

— Нет, Ян. Я просто встречусь со своей подругой, а ты ее запугаешь.

— Босс наденет мои яйца на палку, если я отпущу тебя одну.

— Пожалуйста, Ян, — я хватаю его за руку и хлопаю ресницами. —Я просто хочу немного почувствовать себя нормальной. Кроме того, папа дал мне больше свободы

— Только не когда дело касается этих чертовых английских детей, — говорит Ян, демонстрируя свое крайнее отвращение к тому, как они все вычеркнули меня из своей жизни.

Он знает, как я была рада, что у меня появились друзья, поэтому он злится из-за того, что я так легко их потеряла.

Я пытался сказать ему, что Крейтон — их семья и друг детства, и они не простят мне за то, что я выстрелили в него, но он сказал, что если бы они были настоящими друзьями, то хотя бы попытались понять меня.

—Все будет хорошо, — я улыбаюсь. — Кроме того, папе не обязательно знать, правда, мама?

— Верно, — мама ловит его за другую руку. — Отпусти ее, Ян.

— Из-за вас двоих меня однажды убьют, — ворчит он, но разрешает мне уйти без сопровождения, напомнив, чтобы я позвонила ему при первых же неудобствах.

И держать телефон поближе — ведь по нему меня могут отследить.

Правда, со мной не всегда есть охрана. Вначале папа был занозой в заднице, но вскоре он позволил мне свободу, которую обещал, и мне больше не пришлось за нее бороться.

По какой-то причине это ощущалось как безвкусная победа.