Бог Боли

— Этого не случится.

Я вижу его решимость, решение, которое он уже принял по этому поводу.

Он удержит меня.

Ничто из того, что я сделаю или скажу, ничего не изменит. Он имел в виду это раньше, когда сказал мне, что я принадлежу ему в прямом и переносном смысле.

Нет.

Нет, все должно быть не так.

Я уже страдаю от последствий своих действий и схожу с ума в своих попытках жить дальше. Я просто не позволю ему разрушить все саморазрушением.

Потому что именно это сейчас и происходит. Он может думать, что это месть, но в процессе он разрушает себя.

Я не думаю об этом, когда поднимаю колено и бью его по яйцам.

Мгновение ошеломленной тишины — это все, что мне нужно. Когда его хватка ослабевает на моем горле, я отталкиваю его, обхожу его и выбегаю на улицу.

Я понятия не имею, куда бегу, но если я найду главную дорогу, машину или человека, то смогу уйти.

Сначала до меня доносится шум волн, а потом, когда бегу, замечаю берег, каменистую тропинку и подъездную дорогу, но нет никаких признаков машин.

Дом находится рядом с пляжем.

Наверняка поблизости есть и другие дома.

Я не прекращаю бежать, не обращая внимания на камешки, царапающие мои ноги.

Если я не уйду, моя семья будет втянута в это, а я не могу...

Я просто не могу снова оказаться перед выбором.

На этот раз это убьет меня.

Тяжелые шаги раздаются позади меня, уверенные и собранные, прежде чем его грубый голос доносится до меня.

— Это бесполезно.

— Я иду домой! — кричу я, не глядя на него.

Если я это сделаю, ситуация может только ухудшиться.

Его шаги становятся все ближе, и я вскрикиваю, когда его грубый голос звучит рядом с моим ухом.

— Тогда тебе лучше бежать. Если я поймаю тебя, все будет кончено.

Я дергаюсь, но не останавливаюсь.

Я не оглядываюсь.

И уж точно не думаю.

Я мчусь в направлении пляжа. Наверняка там кто-то будет, как например пляж Брайтон никогда не пустовал, даже в ветреную, холодную погоду.

Мое сердцебиение учащается, когда пальцы ног утопают в белом песке.

Я поворачиваюсь спиной к воде, когда Крейтон приближается ко мне. Он выглядит больше, чем Бог, и опасен, как дьявол.

Мы должны были снова стать чужими, даже врагами, но никакие пули не смогут убить воспоминания о нашей счастливой жизни.

Если что и произошло, так это то, что они стали нездоровыми, острыми и полными напряжения.

— Прекрати это, — я поднимаю обе руки. — Или, клянусь, я закричу.