Бог Боли

Стон — это все, что я получаю в ответ, когда погружаю пробку в ее заднее отверстие.

Звук переходит в хныканье, когда я толкаю его внутрь, все дальше и дальше, просто чтобы поиздеваться над ней."

"Когда она задыхается, ее кожа становится розовой, готовясь к оргазму, я отпускаю игрушку.

— Не кончай.

Я скрепляю свой приказ шлепком по заднице и иду к шкафу.

Анника извивается, пытаясь и не пытаясь создать большее трение из-за своего положения, но ее взгляд следует за мной.

Мои пальцы раздвигаются вокруг кожаного ремня, и я медленно покачиваю его в кулаке, пока иду обратно к кровати.

— Ты думаешь, что сможешь так легко жить дальше? Думаешь, я тебе позволю? — я обнажаю ее пышные сиськи и опускаю ремень на твердые кончики.

Она бьется в конвульсиях, выгибаясь дугой, пока ее не удерживают веревки.

— Кр..., — ее выразительные глаза встречаются с моими, умоляя, прося, умоляя, — Не надо... Крей...

— Не называй меня так.

Две плети подряд обрушиваются на ее грудь и киску, заставляя ее вскрикнуть и застонать.

— Ты потеряла право называть меня так.

Слезы текут по ее щекам, даже когда ее отверстия открываются и закрываются, растягиваются и умоляют игрушки. Я увеличиваю интенсивность, наслаждаясь видом ее соков на матрасе. Я собираюсь заставить ее обливать простыни снова и снова, пока она не кончит.

Я бью ее в ритм с вибратором, и она вскрикивает, когда оргазм вырывается из нее.

— Ты не заслужила этого, но я буду мучить тебя этим.

Я бью ее по киске и увеличиваю скорость вибратора. Каждый раз, когда из нее вырывается оргазм, она разражается рыданиями, извивается и заставляет путы плотнее прилегать к ее фарфоровой коже.

Коже, на которой остались мои следы, все красные, злые и мои.

Ее лицо раскраснелось, залито слезами, пот катится по шее и покрывает ее тело.

С каждым оргазмом она становится все более вялой, вся накачанная до предела от избытка возбуждения. Каждый раз, когда я думаю, что она больше не может кончить, она кончает, с низким стоном и подергиванием бедер.

Но ни разу она не умоляет меня остановиться. Она принимает это, каждую развратную часть этого. Ее глаза даже блестят от желания, когда я бью ее кнутом и заставляю испытывать оргазм.

Эта девушка создана для меня. Ее покорность — это все, чего я когда-либо жаждал. Все, чего я хотел.

Но что-то в ее глазах беспокоит меня. Они вернулись к тому печальному состоянию, абсолютно тусклому и безжизненному.