В неизвестных безымянных местах, о существовании которых даже я не подозревала, пока они не ударили меня по лицу сегодня.
Мои пальцы скользят от колена к краю рваных джинсов, пробегая по бедру. Я вздрагиваю и сжимаю ногу, когда касаюсь бедра."
"Что-то гораздо более сильное, чем боль, пронзает меня, и мои пальцы дрожат, прежде чем переместиться вверх и провести по моей груди.
Та самая грудь, которую Оранжевая Маска так жестоко схватил, мучил и впивался в нее пальцами, пока я не задыхалась. Но сейчас ощущения совсем другие.
Плоть нежная, соски болят, но прежнего электричества больше нет.
Я поднимаю другую руку, обхватываю ею горло и сжимаю. Как клюшка для гольфа, которая раздавливала мою трахею. Я крепко сжимаю и держу, но никакого давления моих изящных пальчиков не хватает, чтобы воссоздать тот же образ.
Нет пальцев в грубых перчатках, сжимающих мой сосок, нет стены мышц у меня за спиной. Ничего.
Я опускаю руки по обе стороны от себя. Что, черт возьми, я делаю?
Как я могу воссоздать образ ловушки с этим монстром, когда должна радоваться, что сбежала от него?
Или, может быть, я не воссоздаю образ ловушки, а пытаюсь достичь того душевного состояния, в котором была в тот момент.
Пустота всего этого.
Обещание свободы, которое оно давало.
Я внутренне трясу головой, вытесняя все это из памяти.
Вся эта извращенная сцена произошла только потому, что я оказалась в опасной для жизни ситуации.
Инстинкт выживания — самый сильный инстинкт, который есть у любого человека или животного, и в тот момент я была готова попробовать все, что угодно, лишь бы покинуть это место целой и невредимой.
Так что при нормальных обстоятельствах все это событие не имеет никакого значения.
Тем не менее, я продолжала наблюдать за окружающей обстановкой еще долго после того, как один из масок кролика отдал мне сумку на молнии номер двадцать три, в которой находились мои вещи, и выпроводил меня с территории.
Я продолжала наблюдать, пока бежала до общежития КЭУ и даже когда вводила код для квартиры.
Какая-то часть меня думала, что Оранжевая Маска последует за мной, чтобы закончить начатое.
Он прижмет меня к ближайшей стене и скажет мне своим глубоким голосом, что побег — это только начало, а не конец.
Однако это была полная паранойя с моей стороны. Такой больной человек, как он, который получает удовольствие от охоты и причинения боли, не стал бы оставлять всю потенциальную добычу только для того, чтобы прийти за мной.
И снова я благодарна своим свойствам невидимости.
