Я вздрагиваю, когда телефон снова вибрирует в моей руке.
Джереми: В следующий раз, когда увижу тебя, я буду тем, кто прижмет тебя к себе и будет трахать тебя до тех пор, пока ты не начнешь визжать, подпрыгивая на моем члене.
По телу пробегает жар, и я пытаюсь — но безуспешно — не сжимать ноги.
Это нечестно, что он может повлиять на меня одними лишь словами.
Джереми: Я уезжаю домой на несколько дней. У нас с Анникой возникла проблема, о которой, я уверен, ты прекрасно осведомлена.
Я напрягаюсь по совершенно другой причине.
Он знает об Аннике и Крее.
Черт возьми.
Сесилия: Ты отвезешь ее домой? К своему отцу? Зачем?
Джереми: Она хотела переубедить его, и я буду там, чтобы доказать, что она не сможет.
Сесилия: Не делай этого с ней.
Джереми: Побеспокойся о себе и даже не пытайся провоцировать меня. Если меня там нет, это не значит, что я не буду действовать.
Сесилия: Так же, как ты поступил с парнями с той ночи?
Джереми: Они заслуживали большего.
Сесилия: Ты также навредил команде КУ по американскому футболу из-за меня?
Джереми: Возможно.
"
"Я мечусь по комнате, чувствуя себя разгоряченной до глубины души, и не в хорошем смысле.
Он даже не собирается отрицать это или придумывать оправдания.
Сесилия: Ты не можешь просто избивать людей, потому что они говорили со мной, Джереми. Так не делается.
Джереми: Мне плевать на то, что это такое и как это работает. Ты позволишь мне разбираться с этим, когда дело доходит до внешних угроз.
Сесилия: Ты имеешь в виду позволить тебе избивать и в конце концов убивать людей? Я никогда не соглашусь на это.
Джереми: Ты научишься. Разве ты не просила больше меня? Это я, Сесилия. Я не чувствую ни малейших угрызений совести к этим ублюдкам. Если что, я буду делать это снова и снова, пока смерть не превратится из ужаса в роскошь. Я буду пытать их до тех пор, пока они не смогут узнать в зеркале свое собственное изображение, и я буду делать это часто, многократно и с постепенной жестокостью, пока от них ничего не останется.
Слова начинают расплываться из-за жжения в глазах.
Мощная эмоция пробирается сквозь меня и лишает меня дыхания.
Это страх, осознаю я.
Я боюсь этой части Джереми. Бесчеловечной, безжалостной стороны, которая не моргнет глазом, прежде чем убить человека. Хотя это не должно удивлять, учитывая его прошлое, но это первый раз, когда я загнала его в рамки.
В которых я, вероятно, буду постоянно страдать от подобных инцидентов. Пока я с ним, он будет находить причины причинять боль другим.
