— Ава бросает на него косой взгляд, а затем направляет свой злобный взгляд на меня. — С Сес все по-другому. Она моя лучшая подруга номер один.
— Ты имеешь в виду ту, которая заботится о твоих проблемах и укладывает тебя в постель, когда ты пьяна, — говорю я. — Этого больше не будет.
Выражение лица Авы падает вниз.
— Это еще не все. Мы... ходим вместе в разные места, у нас много ночевок, мы разговариваем и... и... она единственный человек, который меня понимает.
— Звучит токсично. Ты слишком зависима от нее и ничего не предлагаешь взамен.
— Это неправда. Кроме того, я пришла первой и знаю о ней больше, чем ты.
— Сомневаюсь.
— Тогда знаешь ли ты ее второе имя? — голос Авы стал оборонительным, понимая, что она проигрывает. Порядочный человек отступил бы, но я нигде не нахожусь в этом спектре, поэтому я с радостью раздавлю это высокомерное дерьмо.
— Аннабель, — говорю я.
Ава поджимает губы.
— Ее любимая еда.
— Вафли и мятная жвачка.
— Тогда ее... ее любимый фильм! Держу пари, ты его не знаешь.
— Я японский. Рашомон.
Губы Авы разошлись, и она посмотрела на Сесилию.
— Ты рассказала ему об этом? Я думала, что это наш секрет, потому что лишь немногие понимают психологию этого. Ты даже заставила меня посмотреть его несколько раз, чтобы понять.
— Она не должна была мне говорить, — отрезал я, прежде чем Сесилия успела ответить, и продолжила смотреть на подругу. — Почему бы тебе не признать, что ты питаешься ею и почти ничего не предлагаешь взамен?
Влага застилает глаза Авы, и она смотрит на Сесилию, но потом опускает голову, ничего не говоря, и отпивает из своего бокала.
— Джереми! — Сесилия шипит себе под нос. — Если ты заставишь ее плакать, я проведу ночь в общежитии. Подумай об этом, прежде чем говорить что-то еще."
"Я переключил свое внимание на нее. Значит, она догадалась, что моя цель — сломать Аву и устранить ее как соперницу. Я могу придумать тысячу способов заставить ее плакать, но это не стоит того, если мне придется потерять доступ к Сесилии на целую ночь.
Может быть, в другой раз. Когда ее не будет рядом.
Сесили смотрит на меня с выражением одновременно мольбы и кипящего гнева. Я сопротивляюсь желанию погладить веснушки под ее глазами. Их сто пятьдесят три. И да, я их посчитал.
Мне всегда нравилось, что, несмотря на то, что ее чувства скрыты под поверхностью, она не загоняет их в ловушку и не позволяет им гноиться и пожирать ее изнутри.
По крайней мере, не сейчас.
